приходится ни о чем говорить. Молчать и просто ехать по уже ночному и полупустому городу с Катей оказывается слишком приятным. Нужно будет отвезти ее ночью куда-нибудь, где не будет лишних людей, и просто в тишине провести время вдвоем.
Приезжаем, поднимаемся на этаж Кати уже по привычке, которую успели выработать за два дня, и я понимаю, что…
– Не хочу от тебя уходить, – целую ее в лоб. – Пойдем на крышу?
– Нет уж. Сейчас ты пойдешь домой и будешь спать, потому что ты очень мало спал, весь день где-то пробегал, устал. Тебе утром за руль, поэтому в целях безопасности пойдешь и уснешь, хорошо? У тебя уже даже глаза красные. А крыша подождет.
– Уходить? Уже? – Мне правда не хочется отпускать ее, но Катя права, поспать после двух дней без сна мне надо, чтобы не размотаться где-нибудь на ближайшем перекрестке.
– Придется. – Она нежно улыбается мне и проводит пальцем по моей переносице, переходит на бровь, висок, вниз к челюсти и заканчивает свой путь на шее. Я душу готов продать за то, что она сама проявляет ко мне тактильность.
– Пойдем со мной, – улыбаюсь ей, и Катя начинает смеяться.
– Иди уже. – Она качает головой и хохочет. – Так открещиваться от сна могут только маленькие дети и ты.
– Ладно, увидимся завтра.
Я не спрашиваю, я говорю прямо, потому что точно знаю, что мы увидимся, даже если я весь день буду работать. Все равно приду к Кате, ноги сами принесут. Она приехала всего на десять дней, и я не могу себе позволить делать хоть один перерыв в наших встречах. У меня осталось всего восемь дней для того, чтобы убедить Катю в том, что мы созданы друг для друга. Время уходит.
– Доброй ночи, – шепчет мне Катя, и, как только я тянусь к ее губам, она сразу же прикрывает глаза.
Это лучшее чувство в жизни, когда девушка, от которой у тебя сносит крышу, с готовностью отвечает на твои поцелуи.
В этот раз мы целуемся так нежно, медленно и тягуче, что у меня даже все процессы организма замедляются, чтобы не разрушить эту идиллию. Катюша слегка прикусывает мою губу, я обвиваю ее талию и прижимаю к себе как можно ближе, проникаю языком в ее рот, добавляя перчинку в эту щемящую нежность, и отстраняюсь, потому что боюсь, что еще пара секунд этого поцелуя могут сорвать мои тормоза.
Мне уже необходим холодный душ, Катя действует на меня, как афродизиак.
– Доброй ночи, родная, – напоследок целую ее в кончик носа и иду к лестнице, возвращаясь в свою квартиру.
Пока, к сожалению, в одиночку.
Глава 8. Катя
Собачий Lie, Леша Пой – Вдвоем
Так быстро отрубилась ночью от кучи пережитых эмоций за день, что не успела закрыть шторы и теперь пытаюсь поспать еще хоть немного, игнорируя яркий луч солнца, светящий мне прямо в глаза.
Но, конечно, ни черта у меня не выходит, и с громким стоном негодования я встаю с кровати и иду в душ, чтобы взбодриться, потому что иначе буду просто сонной мухой весь день.
Давид сегодня на работе, поэтому трогать снова я его не буду. Мне и так крайне неловко, что он вчера все отменил и просто сорвался ко мне из-за того, что я плакала. У меня никто не умер, я не сломала ногу, не знаю, даже не застряла в лифте! Я просто плакала, а он примчался так быстро, словно ехал с мигалками на машине «Скорой помощи». На машине, где раздавали шоколад нуждающимся. Клянусь, того количества вкусняшек, что он вчера притащил, мне хватит до Нового года. И на плюс десяток лишних килограммов тоже хватит. Именно поэтому у меня в планах сегодня долгая-долгая прогулка по городу. Пока все мои друзья, проживающие тут, заняты, я буду гулять и узнавать город.
Стою под душем и снова чувствую, как вчерашний ком волнения начинает с новой силой разрастаться в груди.
Давид заметил мое состояние, и я вообще не понимаю, можно ли от этого человека скрыть хоть какие-то свои чувства. Я, конечно, сказала, что все в порядке, но с огромной вероятностью он вообще не поверил мне и просто не стал устраивать допрос.
Пока не стал.
Но просто… Он не поймет. Я знаю, что он не поймет, потому что никто не понимает. И я никого не осуждаю. Никто не жил такой жизнью, как я, и теперь ему не приходится прорабатывать кучу травм и учиться с ними жить и бороться. Травмированные люди поймут мои тараканы, а нормальные – нет. И Давид не поймет. У него восхитительная, любящая семья, перед его глазами всю жизнь был пример идеальных отношений, у него прекрасный отец, воспитывающий настоящих мужчин из своих сыновей. Поэтому и Давид такой невероятный! Это все последствия правильной семьи, правильного воспитания и правильного детства.
Я же отдаю себе отчет в том, что моим воспитанием ровным счетом занимались только до пяти лет. Бабуля потом меня сильно баловала, потому что любила, хотя я ни в чем ее не виню, она была лучшим человеком на свете. Мама потом в целом на меня забила, и внимание мне уделял только Олег, который с моих восьми лет просто уничтожал меня всеми доступными ему способами.
Конечно, я избавилась от огромной части ран, которые остались у меня после пережитого. Мой психолог просто невероятная женщина, она говорит, что я и сама молодец! Но вот тот таракан все еще сидит во мне. Я искренне верила, что он уйдет, когда я влюблюсь по-настоящему, но, кажется, он стал только большего размера и не дает мне нормально жить вообще.
Потому что я влюблена в Давида. Не новость. Это происходит далеко не первый день, но любить его на расстоянии было сильно проще, чем вот так, в реальной жизни, с поцелуями, касаниями, комплиментами и его громкими заявлениями о любви и даже какими-то планами на будущее.
Но черт… Это невыносимо страшно! Хотя Давид буквально олицетворение слов «спокойствие» и «надежность», он, как никто другой, разбивает все мои страхи, но самый главный все равно остается со мной, и так от этого морально плохо, что хочется громко-громко кричать на весь мир, чтобы избавиться от этого груза.
Я не хочу целоваться с ним весь отпуск, а потом просто уехать и вспоминать с улыбкой или слезами проведенное с ним время. Я всегда говорила и продолжаю говорить, что никакие интрижки мне
