реагирую на все увиденное.
Я ухожу оттуда и продолжаю бесцельно бродить по городу, копаясь в своих мыслях. Я знала этого человека много лет. Я жила в его доме, к сожалению, видела его каждый день и каждый день была рядом. Я бежала от него сломя голову и случайно встретила в последний миг его жизни. Наверное, странно, что после стольких лет я не ощущаю никакой боли от его смерти. Это ненормально? Или наоборот? Стоит написать психологу, наверное, но, с другой стороны, хочется постараться прожить и проанализировать все эмоции самостоятельно.
Олег жил ужасную жизнь и такой конец выбрал самостоятельно. Он не захотел бороться, не захотел стать лучшим человеком. Он выбрал слабый путь и закончил его очень быстро, потому что слабость никогда не прощается.
Мне не жаль его, но я не радуюсь и не злорадствую. Было бы совсем глупо. Мне жаль, что люди выбирают такую жизнь взамен чему-то хорошему. Он бы мог заменить мне отца и стать замечательным отчимом, и тогда вообще вся жизнь прошла бы иначе. Но… было так, как было. Времени назад уже не вернуть, к сожалению, и остается только залечивать раны, оставленные прошлым.
Я пытаюсь выбросить из головы увиденную сцену и чувствую, как еще один небольшой камушек с души тоже отпадает. Просто больше я никогда не буду его бояться. Его история навсегда закончена. Он сам поставил в ней точку, и я рада, что не отвернулась, а вызвала «Скорую» и все-таки попыталась ему помочь.
* * *
Я гуляю до самого позднего вечера, даже не замечаю, как у меня устали ноги, как дико хочу есть и как возвращаюсь в комплекс, где снимаю квартиру.
В мыслях совсем пусто, только куча разных воспоминаний, хороших, плохих, разных.
Нужно будет заказать ужин сейчас и потом смиренно ждать Давида. Я уверена, что он придет, точно знаю. Мне дико хочется поделиться с ним всем пережитым.
Боже… Я всего три дня в этом городе, и у меня уже три потрясения из трех. По одному событию на день, что будет дальше? Я выдержу вообще эту поездку или придется заваривать себе ромашковый чай потом по утрам?
– И куда это такая красивая девушка идет одна, – слышу голос Давида и сразу же широко улыбаюсь. Поворачиваюсь, он отходит от своей машины, как всегда до бешенства красив в этих своих рубашках! – Привет.
– Привет, – отвечаю с улыбкой. Он целует меня в губы, задерживаясь на пару секунд, и я не отстраняюсь, потому что не хочу прерывать это приятное чувство. – Гуляла по городу весь день.
– Ужинала?
– Не-а.
– Тогда приглашаю тебя на ужин. – Он протягивает мне руку. – В пятом доме есть классный рыбный ресторан, а в седьмом подают божественные хинкали. Выбор за тобой.
– Между классным и божественным выбор очевиден, – посмеиваюсь, – беру хинкали.
– Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, – улыбается он. Я вкладываю свою ладонь в его, он тут же переплетает наши пальцы, и мы просто идем за руку по красивым дворам с ярким освещением, как самая банальная влюбленная парочка.
Идти с ним за руку так романтично, что я хочу, чтобы этот ресторан был где-нибудь подальше. Я не хочу отпускать его…
– Как день прошел? – спрашивает он, и я не могу ни секунды удержать язык за зубами: выдаю ему сразу все как на духу. Потому что с кем мне еще делиться этим, как не с ним? Рассказываю, как столкнулась с Олегом, как испугалась сначала, как он посмотрел мне в глаза и упал замертво сразу же. Рассказываю вообще все до мельчайших деталей и всех своих ощущений. Только в конце разговора понимаю, что мне просто необходимо было выговориться. Рассказать кому-то о произошедшем, чтобы отпустить все пережитые на том месте эмоции.
– А я еще думал, стоит ли тебе рассказывать о том, что его не стало… А оказалось, что все произошло на твоих глазах. Испугалась?
– Да нет… Как-то пусто. А ты откуда знал?
– Папа сообщил. Несмотря на то что Олег давно не в бизнесе, имя его было известным, и, конечно, были те, кто следил за ним. Ну и плюс искали среди знакомых того, кто его похоронит, потому что родных у него никого нет.
– Нашли того, кто займется этим? – спрашиваю сразу же.
– Да. Бывшие товарищи по бизнесу оплатили все. Почему ты спрашиваешь? Тебя волнует это?
– Не знаю, – пожимаю плечами. Я говорю правду, я не знаю. – Но как-то не по-человечески совсем не похоронить человека.
– Нельзя быть настолько доброй, Катя, – улыбается Давид и поднимает наши сплетенные руки к лицу, оставляя на костяшках поцелуй. – Но мне нравится, что ты такая. Настоящая, сострадательная. Замечательная. Идеальный вариант для моей будущей жены. Ты же выйдешь за меня, да?
Он снова говорит это вот как по щелчку пальцев. Просто и без пафоса, без изменения голоса. Прогуливаясь по улице и разговаривая словно о сортах апельсинов.
– А ты каждый день будешь спрашивать? – тоже улыбаюсь. Удивительно, но его легкость передается и мне.
– Естественно. А когда пойму, что ты готова, сделаю красивое предложение. Я бы и сейчас надел кольцо тебе на палец, но боюсь, что такое представление тебя расстроит больше, чем обрадует, поэтому пока я просто уточняю.
Он прав. Меня бы расстроил такой широкий жест, вот так, с порога. Я еще совершенно не разобралась со своей головой, какие, к чертям, официальные предложения?
Мы не обсуждаем больше ни это, ни Олега, заходим в ресторан и весь вечер просто вкусно ужинаем и разговариваем обо всем подряд. Мне всегда нравилось это в нем. Легкость. Несмотря на разницу в возрасте, с ним очень просто обсуждать абсолютно любые темы совершенно! Звезды, цветы, да хоть политику или песни и биографию Цоя. За разговорами время проходит незаметно, и мне очень нравится этот комфорт рядом с ним.
Когда нам приносят десерты, хотя мне кажется, что я уже домой не пойду, а покачусь, точно колобок, я вдруг понимаю, что хочу встретиться с мамой. Всему виной именно десерт. Мама в детстве, в том детстве, когда я была еще счастливым ребенком, пекла такой же медовик. И вдруг я цепляюсь за это воспоминание и думаю: а вдруг хотя бы с ней у нас еще есть шанс?..
– Давид, а… ты говорил, что сможешь организовать мне встречу с мамой.
– Решилась? – спрашивает.
– Кажется, да… Не знаю, переживаю. Но чувствую, что нужно.
– Мне пойти с тобой?
– Наверное, мне надо пережить это одной, да? Иначе какой я тогда взрослый человек? – усмехаюсь грустно. Не знаю, как
