быть сильной и идти до конца, и я буду придерживаться именно этого плана.
– Как мама отреагировала на твой звонок? Она хоть согласна была приехать? – закидываю его вопросами, как только мы садимся в машину. Ловлю себя на мысли, что пассажирское сиденье рядом с Давидом в его красивом автомобиле ощущается мной уже как родное. Я так к нему привыкла, что чувствую максимальный комфорт. Тут в бардачке уже даже лежит мой блеск! Как все так быстро – не понимаю. Но, может, потому, что по-настоящему наша история началась еще три года назад? Просто тогда она не могла иметь никакого развития ни при каких раскладах. И мы просто поставили все на паузу, чтобы сейчас нажать на «плей».
И… что? Быть вместе? Почему именно эта мысль посещает мою голову, учитывая тот факт, что я именно этого и боюсь: каких-то серьезных отношений, и сама лично отвергаю всех парней?
Наверное, потому, что Давид совсем не такой, как все парни. И я не говорю о каких-то банальностях. Просто… Он не спрашивает. Вообще. Он не задает лишних вопросов и сразу действует. Давид видит мою реакцию на него (мне кажется, ее видит даже слепой) и продолжает действовать, понимая, что это работает. Он не спрашивает, хочу ли я стать его девушкой, он просто делает меня своей, я это чувствую. Мы уже вместе, потому что нельзя это назвать как-то иначе, чем самыми настоящими отношениями.
– Она сразу сказала, что готова приехать в любой момент и куда мы скажем, – кивает мне Давид, отвлекая от мыслей о себе же. – Мне кажется, она была рада. По крайней мере, голос был именно таким.
– Хорошо, – шепчу, потому что по какой-то причине в горле встает ком.
Отношения с мамой – это было одной из тех травм, что я прорабатывала с психологом. И оказалось, что эта рана у меня болит куда больше, чем та, что нанес мне Олег. И, конечно, я не могу сейчас реагировать спокойно. Мысли путаются, руки снова дрожат. В Москве у меня почти не было никаких потрясений, тут же одно за другим, и вдохнуть некогда.
– Я зарезервировал два столика, – отвлекает он меня разговорами и кладет руку мне на бедро, аккуратно поглаживая одним пальцем. – Один для вас с мамой, другой себе. У меня там встреча будет быстрая, я решил совместить приятное с полезным. Приятное – буду рядом с тобой. Полезное – обсужу возможность работы студии фитнеса еще и в Москве.
– Ты открываешь зал в Москве? – удивляюсь. Он говорил, что купил там хоккейную команду, но о залах речи не шло.
– Несколько в планах, но пока один, да. Я же не могу отпустить туда жить свою девушку, а сам остаться тут. Мы так три года жили, мне не понравилось. Теперь я планирую всегда быть рядом.
Он говорит это так просто, что у меня все тело застывает. Я даже забываю, что о чем-то там волновалась еще буквально минуту назад. Он просто… я не знаю. У меня слов нет. Одной только фразой он переворачивает все мое сознание настолько, что я вообще перестаю понимать хоть что-то.
– Ты имеешь в виду… Я вернусь в Москву не одна? – уточняю, потому что не уверена, что в таком состоянии, как сейчас, я поняла все абсолютно верно.
– А ты как больше хочешь? – Он почему-то улыбается и на секунду отвлекается от дороги, чтобы посмотреть на меня. – Смотри, я не давлю, не настаиваю, не принуждаю. Ты должна это запомнить. Переезжаю ли я в Москву? Да. Я хочу расширить бизнес, я хочу быть рядом с тобой, я хочу жить в столице. Уезжаем ли мы туда вместе сразу после твоей поездки сюда – решать тебе. Переезжаешь ли ты в мою квартиру сразу, или через пару месяцев, или через пару лет – решать тоже тебе.
Я искренне посмеиваюсь над его последней фразой, потому что она звучит очень забавно. Он дает мне выбор, но при этом выбора у меня никакого нет в плане того, что я все равно буду жить в его квартире, хоть завтра, хоть через год. И он не давит, он просто… говорит то, о чем знает. И это очень интересными искрами отдается в душе.
– Я бы сказала, что есть вариант того, что я не буду жить в твоей квартире, но вдруг поняла, что я уже три года живу в ней… Давид Рустамович, что за выбор без выбора?
– А я эгоист и манипулятор, ты не заметила разве? Вот хочу уехать за тобой и уезжаю. Хочу, чтобы мы вместе жили, – работаю над этим. Хочу, чтобы ты стала моей женой, а значит…
– Я поняла, хватит! – качаю головой и стараюсь скрыть улыбку, растягивающую губы. Если бы все люди на свете были такими эгоистами и манипуляторами, каким является Давид, то мир был бы в сто раз лучше, в этом я на сто процентов уверена.
Через две минуты он паркуется у ресторана, где назначена встреча с мамой. Меня снова начинает колотить, и я даже забываю обо всем веселье, что происходило в машине минутой ранее. Снова волнуюсь, это вообще хоть когда-нибудь закончится?
Забираю купленный Давидом букет с заднего сиденья и мысленно повторяю себе сотню раз, что я готова, что мне не страшно, что все пройдет хорошо. Наверное, даже немного ненормально так сильно дрожать перед встречей с мамой, но я и сама-то не особо нормальная, поэтому мне простительно.
Ее за столиком еще нет, и это к лучшему, я спокойно сажусь, заказываю пока два кофе, нервно поглядываю на Давида, который сидит пока еще тоже один, но совсем рядом, и комкаю салфетку так сильно, словно она в чем-то провинилась передо мной.
Через минуту в ресторан входит девушка. Я замечаю ее, потому что постоянно гипнотизирую глазами вход, и то ли расстраиваюсь, то ли вздыхаю с облегчением каждый раз, понимая, что это не мама. Девушка проходит в ресторан, осматривается по сторонам, а потом… А потом она замечает Давида, начинает широко улыбаться, машет ему одними только пальчиками, и я готова поклясться, что начинает крутить бедрами гораздо активнее, чем до этого.
Как здорово.
Он говорил, что у него деловая встреча, это я помню, но он не упоминал, что у этой встречи такие длинные ноги! Я смотрю на нее и не верю своим собственным ощущениям: я что, ревную?
Начнем с того, что я прекрасно понимаю работу Давида, я прекрасно принимаю тот факт, что такой мужчина, как он, всегда
