понедельнику собрала: телевизор, магнитофон, проигрыватель на двадцать четыре пластинки, радиолу с антенной стоимостью сорок тысяч лир, скатерть за шестьдесят тысяч. Все это я приобрела в кредит, подписав обязательство на общую сумму свыше трехсот тысяч лир. Я подумала: денег наличными я не достала, отнесу ему это барахло. Уж сто пятьдесят тысяч оно стоит наверняка. Стало быть, хватит, да еще пятьдесят тысяч останется.
Посмотрев на то, что я ему принесла, он говорит:
— Ладно, идет, я все это беру, но ты будешь мне должна еще восемьдесят тысяч лир за то, что не вернула деньги в срок. Из-за тебя у меня сорвалось дельце на восемьдесят тысяч.
Мне это показалось наглостью, но, чтобы не ругаться, я соглашаюсь:
— Хорошо, — говорю, — я возьму еще что-нибудь в кредит и отдам тебе.
Он говорит:
— Я хочу стиральную машину «дзоппа».
— Договорились, — говорю, — достану тебе эту стиральную машину.
Я обшарила магазины Рима, но стиральной машины «дзоппа» не нашла. Тогда я решила отправиться в Анцио в магазин электротоваров, где меня знали, вернее, знали моих братьев. Представляюсь:
— Здравствуйте, я сестра Нумы Элиджо.
— Очень приятно, сударыня, присаживайтесь!
Все были со мной вежливы, внимательны. Они наверняка думали: раз это сестра Нумы, стало быть, она из почтенной семьи, у которой водятся деньги. И в этой уверенности они тут же выдают мне машину «дзоппа» в кредит.
В Анцио приехал за ней Отелло. Он сказал:
— Меня прислал Цыган, он велел взять эту машину и привезти ее домой.
— Вот тебе, — говорю, — «дзоппа», я ее купила, грузи и вези в Рим.
Он погрузил ее на крышу своей «джулии» и покатил. Я была уверена, что он доставил ее по назначению, но этот мерзавец вместо этого продал ее и деньги присвоил себе. А через несколько дней ко мне приходит Цыган и пристает с ножом к горлу: где стиральная машина?
Он орал:
— Ты обещала мне «дзоппу» и ни черта не прислала!
— Как так? — удивляюсь я. — Да ведь Отелло специально приехал в Анцио за ней, чтобы отвезти тебе? У меня еще будет история с моим братом Элиджо из-за этой «дзоппы»!
Потом я узнала, что эти два подонка, Цыган и Отелло, вместе придумали такой фортель. Цыган ему сказал:
— Ты возьмешь стиральную машину, продашь, деньги поделим пополам, а Терезе я скажу, что ничего не получил.
Стало быть, все это было подстроено, но тогда я ничего не знала.
Словом, Цыган продолжал требовать с меня «дзоппу» и даже угрожал мне. Тогда я попросила передать ему такие слова:
— Если он не перестанет ко мне приставать, я тоже заделаюсь цыганкой, возьму нож и хорошенько его пырну!
Когда ему это передали, он поклялся отомстить и начал вместе со своими дружками мне всячески пакостить.
В день ссоры с Бирманкой мы собирались в Анцио с моим братом и Эрколетто. Нелло привез рыбу для постоянных своих клиентов и остановился у меня, сказав, что у него испортилась машина. У его «оппеля» отказал переключатель скоростей.
Эрколетто говорит:
— Возьми мою, но завтра пригони ее обратно. Она мне понадобится.
Вместо этого Нелло предлагает:
— Поехали лучше вместе в Анцио, там переночуете, а завтра вернетесь в Рим.
— Ладно, — соглашаюсь я, — поехали!
Только мы вышли на улицу, как встречаем Отелло и Бирманку. Сразу же началась ссора из-за Эрколетто. Она огрела меня каблуком по голове, а я шмякнула ее камнем по физии.
Тогда Отелло и позвал на подмогу Цыгана, который прятался за углом. Началась свара.
Цыган говорит:
— У меня один вопросик!
— Чего тебе? — спрашиваю.
— Тебе кажется приличным, что я все еще жду стиральную машину «дзоппа», которую ты никак не соберешься отдать мне? Неужто ты думаешь, что со мной проходят такие штучки?
Нелло говорит:
— Бежим, сестра, у них ножи!
Но я налетаю на Цыгана, настолько он мне опротивел. Я говорю ему:
— Раз и навсегда — брось приставать ко мне с этой стиральной машиной! Я отправила ее тебе с твоим дружком, а вы снюхались и загнали ее. Стало быть, я тебе ничего не должна. Предупреждаю, что, если ты сейчас же не уберешься отсюда, я пырну тебя кинжалом!
Я знала, что цыгане всегда носят при себе ножи, и потому пугала его нарочно. На самом же деле у меня не было ни ножа, ни кинжала. Я нарочно его пугала.
Не успела я рта закрыть, как получаю страшный удар по глазу. Из рассеченной брови хлынула кровь. Эрколетто бросается на Цыгана. И Нелло тоже, хотя и с некоторой осторожностью, так как у него было больное сердце — он, кстати, через год от этого и умер. Я пытаюсь встрять между Эрколетто и Цыганом, но тот исхитрился и ударом кулака отправил Эрколетто на землю.
И тут все набросились на Эрколетто. Спешу к нему на помощь, ослепшая на один глаз, вся в крови, но меня перехватывает жена Цыгана, с ножом в руке.
Я извиваюсь, как кошка, уклоняюсь от ножа и натыкаюсь на ихнего дружка Туллио. Цыганка запахивается ножом, но в свалке ударяет не меня, а Туллио.
Когда они заметили, что пришили собственного приятеля, они безумно испугались. Я этим воспользовалась и удрала. Домчалась до железной дороги. Там я остановилась и кончиком юбки попыталась остановить кровь, которая сочилась из рассеченной брови.
Но Эрколетто и Нелло, валявшиеся там, на земле, не выходили у меня из головы. И потому, очухавшись, я вернулась на место побоища. К счастью, враги наши скрылись, прихватив раненого.
Эрколетто все еще лежал на земле без сознания, и Нелло старался привести его в чувство. Завидев меня, он тут же на меня налетел:
— Я тебе говорил, что нужно бежать! Гляди, это все по твоей вине!
— Если б мы ушли, — говорю, — было бы еще хуже, потому как вечером они снова подкарауливали бы нас возле дома. А сейчас, так или иначе, дело как-то прояснилось.
Нелло говорит:
— Я думал, что тебе пришел конец, сестренка, потому как ножище был длинный и направлен прямо в тебя.
Мы отвезли Нелло в Анцио. У него дома застали другого брата, Элиджо. Завидев меня, он набрасывается:
— Как это так, ты — моя сестра и проделываешь со мной такие штучки!
— Какие штучки? — прикидываюсь я дурочкой, отлично понимая, что речь идет о магазине электротоваров.
— Владелец магазина, в котором ты взяла стиральную машину «дзоппа», уже который раз приходит ко мне и говорит, что истек срок первого взноса, второго, третьего, что дело получается подсудное и я, чтобы спасти положение, должен платить.
Элиджо был вне себя. Меня
