сказки. Надеюсь, эта история его заинтересует.
– Одетта была девушкой редкой красоты, но люди так ей завидовали, что она превратилась в другое существо. На нее пало проклятие: она больше не была женщиной, она превратилась в белокрылого лебедя. Одетта переживала, как она сможет жить в таком виде, ведь никто не примет ее. Единственным способом разрушить чары было найти того, кто поклянется ей в вечной любви, кто искренне сможет полюбить ее, несмотря на ее внешность. К счастью, она могла принимать человеческий облик на несколько часов по ночам. Так ей удалось встретить принца с благородным сердцем, который проникся ее затруднительным положением. Одетта думала, что нашла нужного человека, который спасет ее от проклятия.
Я делаю короткую паузу, Тайлер поднимает на меня глаза, чтобы убедиться, что я собираюсь продолжить. Я улыбаюсь. Как я и думала, ему нравятся сказки, но это неудивительно: мы, проклятые существа, связаны с историями, которые повествуют об источниках нашего проклятия.
– Но один колдун, прознав о богатстве принца, решил его обмануть. С помощью заклинания он изменил облик своей дочери, сделав ее похожей на Одетту. И тогда принц признался в вечной любви дочери колдуна. И после этого проклятие Одетты стало невозможно снять…
Крик Одетты раздается в моей голове. Говорят, что боль, которую она испытала, была настолько велика, что она донеслась даже до богов на небесах.
Тайлер перестает рисовать.
– А дальше?
– Принц раскрыл обман, но было уже поздно. Одетта была проклята навечно.
– Значит… они проиграли?
– Они выиграли. Хочешь знать как?
Он заинтересованно кивает. Я качаю головой.
– Ты должен дать мне кое-что взамен.
Тайлер оглядывается. Я улыбаюсь краешком рта.
– Расскажи, почему тебя изгнали с небес, почему Дерек плакал. Расскажи… какое преступление ты совершил?
Он опускает взгляд и опять начинает рисовать свои дурацкие круги. Я пытаюсь остановить его, отбираю карандаш, но он прижимает руки к ушам и начинает отчаянно раскачиваться.
– Не могу. Не могу. Не могу.
У него закатились глаза, лоб покрылся бисеринками пота, он бормочет бессвязные слова. Инфантильное поведение совсем не вяжется с тонкими королевскими чертами, которые он унаследовал. Его голос становится все громче. Он яростно толкает меня с кровати, подальше от себя и своих рисунков. Я падаю на пол, но тут же вскакиваю. Медсестры мгновенно окружают нас, они встревожены, должно быть, такие кризисы случаются часто. Они готовят нужное лекарство, чтобы успокоить его, мягко его уговаривают. В палату влетает запыхавшийся Дерек. Его взгляд перескакивает с Тайлера на меня, лицо тут же застывает.
– Какого черта ты тут делаешь? – Он хватает меня за руку. – Это из-за тебя, да? Что ты ему сказала? – Крик Дерека пугает Тайлера еще больше.
Он тащит меня наружу, чтобы еще сильнее не тревожить падшего ангела. Его взгляд пронзает меня такой ледяной яростью, что мне становится страшно.
– Не смей приближаться к Тайлеру, никогда!
– Ну наконец хоть что-то, кроме безразличия.
– Хватит играть в свои безумные игры.
Он поворачивается ко мне спиной. Прежде чем он уходит, я задаю ему тот же вопрос, что и его брату. Если мой вопрос вызвал такую реакцию у падшего ангела, значит, за этим скрывается что-то действительно тяжелое.
– Что ты совершил? За какое преступление небеса осудили ангела? Наказание за что ты отбываешь, Дерек?
Он застывает, словно этот вопрос – ключ к тому, что он скрывает. Через секунду он уходит в палату Тайлера, не проронив больше ни слова.
Это было ненормально.
Ребенок с навязчивой привычкой разрисовывать любые поверхности черными дырами. Он начинал с внешней стороны круга, потом переходил в центр, затем снова возвращался к краям. Он рисовал их бесконечно, с безумной одержимостью, можно было бы подумать, что это его успокаивает, что это своего рода хобби.
Но это было не так.
Сначала он рисовал их на ладони, потом на руке, потом на кровати, потом на тумбочке. Потихоньку он заполнил все стены комнаты этими мрачными знаками. Он ничего не объяснял, не давал никаких подсказок.
В этом было что-то большее, чем потребность, большее, чем необходимость.
С помощью этих кругов он отгонял демона, который его пугал. И чем сильнее демон его пугал, тем больше он рисовал. И чем больше он рисовал, тем сильнее отдалялся от человеческого мира. И чем сильнее он отдалялся от человеческого мира, тем труднее было ему туда вернуться.
Небесам пришлось изгнать его: тьма поглотила весь его свет.
– Тайлер, прекрати, посмотри, во что ты превратил дом!
Мать постоянно ругала его. Она не могла отучить его от этой навязчивой привычки. Когда она пыталась остановить его, отобрать ручку, с которой он никогда не расставался, Тайлер будто сходил с ума. Он орал, царапался, выплевывал оскорбления.
Рисование этих кругов помогало ему изгнать зло, держать под контролем чудовище, которое его мучило.
Но никто этого не понимал. Никто не видел это чудовище, а потому никто не мог защитить Тайлера.
Наконец обеспокоенная мать обратилась к специалисту.
– Что можно сделать, доктор? Ему становится хуже, я не могу с ним справиться. Как ему помочь?
Ни одна школа не принимала ребенка, который даже дышать не мог, не рисуя свои навязчивые знаки, который приходил в ярость, если его останавливали. Такого ребенка нельзя было оставлять с другими детьми.
– Не волнуйтесь, мы начнем с психотерапии. Мы найдем решение… вполне возможно, он просто не хочет о чем-то рассказывать, – сказала доктор.
– Но что это может быть? – спросила мать.
Джерард, ее приятель, пытался ее успокоить. Он единственный не бросил ее с двумя маленькими детьми, один из которых был одержим беспощадным демоном.
– Не переживай, Лорель, мы найдем решение, вот увидишь.
Лорель водила Тайлера от одного врача к другому, пытаясь избавить его от этого странного демона, который никак не хотел отпускать мальчика. Она переживала, не было ли в этом ее вины, вдруг Тайлер не смог принять ее нового спутника жизни?
Она взвалила на себя вину за зло, которого не могла видеть.
Она тратила все свое внимание, весь свой заработок, все сбережения на здоровье Тайлера. Она целыми днями ходила вместе с ним по больницам, убеждая себя, что замечает небольшие улучшения. Поэтому она не увидела тьму, которая охватила другого ее сына, маленького Дерека. Он был предоставлен самому себе, ему доставались только крошки внимания, он жил, не чувствуя тепла матери, которая так была поглощена страхом перед одним демоном, что не заметила другого.
– Дерек, не зли меня. Погрей себе завтрак и иди в школу. Мне надо отвести…
– Тайлера к психиатру, я знаю, – пробормотал Дерек.
Он смотрел, как
