— Не знаю, — сказал я. — Но если я буду работать в институте, то, возможно, оставят.
Люси задумалась.
— Ладно, — наконец сказала она. — Сообщи мне, какую работу тебе предложат.
На этом мы и порешили. Попытку рассказать о ее замечательных незамужних подругах я пресек, сказав, что недостаточно здоров для полноценного общения с женщинами.
Я положил телефон, сел на диван, откинулся на спинку и снова стал перебирать факты, словно сидел не в квартире, а на допросе у самого себя: несмертельный удар, Михалыч не поднял тревогу, поведение Зои… Я поднял руку, коснулся нового пластыря. Теплый, будто живой.
Но вот что самое странное — моя храбрость исчезла, как будто щелкнули переключателем. Она работала на платформе, работала у гаражей. А сейчас… сейчас я боюсь своего подъезда, боюсь собственной квартиры. Это — не я. Это что-то со мной. Или — во мне.
С этими мыслями я встал и подошел к окну. На дворе сгущался сумеречный свет. Скамейка под деревом пустая. Детская площадка — пустая. Балконы напротив — закрыты. Все правильно, вечер субботы, люди ушли гулять. Но мне вдруг стало ясно: меня здесь что-то еще ждет. Сегодняшний день еще не кончился.
От телефонного звонка я вздрогнул. Ничего страшного, — звонила Зоя.
— Ты точно дома?
— Да, сижу на диване.
Зоя промолчала.
— Что не так? — спросил я.
— Включи камеру, — попросила она.
Я нажал кнопку, поводил телефоном из стороны в сторону.
— Убедилась?
— Да, хорошо. Спасибо.
Опять молчание.
— Зоя, ты ведь не просто так звонишь?
— Не просто. У меня просьба. Сегодня больше не выходи на улицу и никому не открывай дверь. Даже своей сестре. И если услышишь шум — не подходи к двери.
Я пожал плечами.
— Это ты о чем? Люси вроде не собиралась приезжать. И чем она для меня опасна?
— Ты знаешь, что сейчас можно подделать любой голос. Спросишь, кто это, и будто бы ответит Люси.
Вот только этого мне не хватало вдобавок к моим страхам.
— Зоя, ты что-то знаешь, чего не знаю я. Колись, что случилось?
Она вздохнула.
— Алекс, дорогой. Завтра Шеф тебе все расскажет. У меня просто предчувствие. Отдыхай, обнимаю тебя.
Отключилась. Я положил трубку на диван и сразу услышал незнакомый звук. Не громкий. Не угрожающий. Какой-то металлический. Как будто кто-то провел ключом по входной двери. Я замер. Стал прислушиваться. Шорох. Легкое «щелк». Потом тишина.
Я подошел к двери. Прислонился. Затаил дыхание. Никого.
Я уже хотел отойти, как снова услышал едва слышное движение — чужие шаги. Медленные, аккуратные. Не соседские. Соседей я знал — пенсионер с палочкой, молодая пара с двумя сорванцами и больная старушка, практически не покидающая свою квартиру.
Я вспомнил слова Зои: «Если услышишь шум — не подходи к двери».
Но я уже стоял рядом. Потушил в прихожей свет, посмотрел в глазок. Никого. Кафельный пол в клетку, двери соседей, дверь лифта — лампочка кнопки лифта не горит, значит, лифтом сейчас никто не пользуется. Ну и хорошо. Значит, показалось. Я вернулся на диван, взял телефон, хотел позвонить Зое, но передумал и пошел на кухню. Колено начало ныть — значит, я немного расслабился, что стал это замечать.
Глава 5
15 августа, воскресенье
Утро началось прекрасно. Я откинул одеяло, посгибал ногу — колено не болело. В половине десятого пискнул телефон — сообщение от Цепы, что он уже внизу. Я подошел к двери, посмотрел в глазок — никого. Вышел на лестничную площадку, вызвал лифт. Тут открылась соседская дверь, вышел сосед с палочкой. Спортивный костюм его молодил.
— Замечательно выглядите, — я не удержался от комплимента.
— Доброе утро, — сказал он. — Доброе и прекрасное. Жары пока нет, пойду погуляю.
— На Воробьевы горы? — поинтересовался я.
— Это для меня далеко. Пройдусь вдоль проспекта, куплю хлеба и молока.
Я вспомнил мои вечерние страхи.
— Вы вчера вечером ничего странного не заметили?
Он недоуменно посмотрел на меня.
— А что должен был заметить?
— Шум на лестнице. Вчера мою дверь кто-то царапал.
Сосед задумался.
— Я телевизор смотрел. Да и слышу я неважно. Может, дети баловались?
— Может, и дети.
Из подъезда мы вышли вместе.
— У вас персональная машина, — сказал он, показывая на «субару», у которой курил Михалыч.
— Ноги болят, — сказал я. — Друзья помогают.
Сосед вздохнул.
— Дай Бог, чтобы к старости у вас остались такие друзья.
Михалыч не поздоровался. Выбросил окурок, сказал «поехали», сел на переднее сиденье, аккуратно прикрыв дверь. Я забрался на заднее сиденье.
— Отодвинься от окна, — сказал Михалыч. — Сиди посредине. Давай, — добавил он Цепе, который обернулся, кивнул мне, перевел рычаг в положение «D» и нажал педаль газа.
— Поедем по Садовому, — сказал Михалыч, накидывая ремень.
— Так воскресенье же, — удивился я. — Дороги пустые, через центр быстрее.
