— По Садовому, — повторил Михалыч, не обращая внимания на мое предложение.
До площади Гагарина мы ехали молча. Потом Михалыч обернулся.
— Как ты доехал вчера?
Я сказал, что все было спокойно. Хотел рассказать о девушке с розовыми волосами, но решил, что тут нет ничего интересного. Вряд ли ее, такую заметную, пустили следить за мной.
— А вечером все было спокойно? Кто звонил? Хотя, я знаю: Люси и Зоя. Больше ничего интересного?
Я рассказал ему о странных звуках за дверью. Тут мы въехали в туннель на Таганской площади, стало темно, но я заметил, что Михалыч повернулся к Цепе и что-то ему сказал. После туннеля Михалыч повернулся ко мне.
— Почему я узнаю об этом сегодня, а не вчера вечером?
Я замешкался.
— Так ведь… Суббота, вечер. Да и не было ничего. Все это длилось не больше минуты. Я решил, что это неважно.
Михалыч повернулся к Цепе, тот покачал головой.
— Алекс, позволь мне решать, что важно, а что неважно.
Его тон не оставлял сомнений, что я что-то нарушил.
— Так ведь никто не ломал дверь, не пытался войти.
Цепа усмехнулся и посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
— Если бы хотел войти, то вошел бы, — сказал Михалыч. — Ты ведь не закрываешь дверь на засов.
Черт! Откуда он знает, что я постоянно забываю про засов.
— За тобой охота, — продолжил Михалыч. — Вчера, возможно, просто проверяли, где ты. Вечером я к тебе заеду, посмотрю, что к чему.
Я сказал, что смотрел в глазок и никого не увидел.
— Пригнулся, — сказал Цепа. — Хорошо, что ты дверь не открыл.
Михалыч кивнул.
— Охота идет за твоими анализами.
— Не понял, — я наклонился вперед, чтобы лучше слышать. — Мои анализы у Зои в сейфе.
— Вчера тебя не ножом ударили, — сказал Михалыч.
Я подумал, что ослышался.
— Не ножом?
— Чем-то вроде ланцета, — Михалыч покрутил пальцами, изображая, вероятно, ланцет. — Ну, это инструмент такой, для быстрого забора крови. Специальный, конечно. Такой в аптеке не купишь. Зоя мне фото ранки показала, сказала, что это не нож.
— Ланцет… — у меня по спине пробежал холодок. — А ведь могли и яд ввести.
— Могли, — согласился Михалыч. — Но ты, похоже, нужен живой не только нам.
Мы свернули на проспект Мира, Цепа увеличил скорость.
— Но если они взяли кровь, то зачем им еще на меня охотиться?
Цепа, не поворачивая головы, бросил:
— Ланцет сработал неправильно. Крови мало.
— Откуда вы знаете? — спросил я.
— Зоя сказала, — ответил Михалыч. — Она видела ранку. К тебе дилетанта прислали. При такой ранке забор крови был слишком маленьким. Значит, попытаются повторить.
В институте было неожиданно оживленно. Воскресенье, а по коридорам бегали лаборанты, кто-то выкатывал тележки с клетками, в углу по телефону ругалась с техником девушка из-за какого-то неисправного анализатора. В воздухе смешались запахи кофе, ацетона и чего-то сладкого, приторного. Удивительно, но по выходным в институте работали не меньше, чем в будни: надо кормить крыс и собак, брать анализы, следить за температурой и освещением.
Я направился в Зоин кабинет, чтобы забрать свою трость. Колено снова напомнило о себе — вчерашний стресс сделал свое дело.
Зоя стояла у прибора, волосы собраны, лицо усталое, но, увидев меня, она улыбнулась. Улыбка была искренней, но какой-то экономной. Одними губами.
— Ты за тростью? — спросила она.
Откуда она все знает?
— Да. Думаю, пригодится.
Она достала ее из угла, протянула. Я хотел спросить про ланцет — видел же, что вчера она все мгновенно поняла.
— Мне Михалыч рассказал про ланцет, — сказал я.
Она покивала, потом тихо сказала:
— Да, что-то вроде ланцета… но он сработал неправильно. Материала мало.
Она взглянула на дверь, убедилась, что никого нет, и добавила шепотом:
— Значит, будет повторная попытка.
Я хотел ее обнять, но она отстранилась и посмотрела на стенные часы.
— Пошли, — она взяла меня за рукав. — Шеф уже ждет.
Совещание проходило в большом кабинете, за длинным столом. Шеф сидел во главе, рядом Пал Палыч и еще двое — в серых костюмах, при галстуках, с очень серьезными лицами — я их раньше видел, но не знал, кто они такие. Михалыч присел на подоконник. Цепа стоял у двери, как статуя, только глаза живые. Мы с Зоей сели за стол.
Начал Пал Палыч. Он говорил размеренно, с нажимом, неожиданно пространно:
— Александру необходимо пройти полное психологическое обследование. Немедленно. Мы должны знать уровень стрессоустойчивости, реакцию на внезапное воздействие и способность к анализу под стрессом.
Я открыл рот — хотел возразить, но Пал Палыч поднял палец:
— Никаких «потом». Важно все. Любая мелочь может свести проект к нулю.
Он сказал это так, будто речь шла не обо мне, а о космическом спутнике, где важна каждая мелочь. Шеф вступил в разговор, как всегда — без вступлений:
— Ситуация серьезная. Конкуренты узнали о тебе. И вчерашний тип на платформе — не убийца. Его задача — взять образец. Ударить, пока ты сидишь и быстро
