говорит Джимми и возвращается к игре.
Про себя я испускаю вздох облегчения.
– И последний вопрос: «Кто, вероятнее всего, покинет встречу выпускников ради более отвязной вечеринки?»
Он поднимает бровь и смотрит на Саммер, с улыбкой «это же все просто веселая штука», но затем на его лице проступает сочувствие.
– Нет, если серьезно, я знаю, что все пошло немного… не по плану, если можно так сказать. Но я рад видеть тебя в такой хорошей форме.
И тут в тишину студии падают слова:
– Вообще-то, у меня есть еще пара слов насчет «В нашем лесу».
Черт, рано я обрадовалась! Но я глазам своим не верю, мне приходится проморгаться, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит. Потому что человек, чей напряженный голос только что раздался в студии, который всем телом подался вперед, к публике, не Саммер.
Это Ноа.
– Отлично, я могу говорить об этом весь день! – отвечает Джимми.
Ассистент яростно машет ему, что на самом деле ничего подобного, до конца времени, отведенного для передачи, осталась пара минут.
Ноа постукивает пяткой по блестящему черному полу. Он открывает рот, затем снова закрывает его, потирая затылок, а мы все смотрим на него. Пауза затягивается. Конечно, он собирается выдать какую-то из своих давно отрепетированных сентенций: «Я так рад, что вам понравилось!» Но почему он тогда медлит, колеблется? Саммер рядом со мной, по-моему, даже дышать перестала. Все ее тело покрыто мурашками, то ли от холода в студии, то ли от предчувствия того, что сейчас произойдет. Джимми заполняет паузу шуткой («На экране ты более разговорчив»), и Ноа наконец заставляет себя броситься в этот омут с головой.
– Плачущая горлица, о которой ты говорил. Саммер придумала ее.
Фирменное дружелюбие маской застывает на лице Джимми, сейчас он похож на пародию на самого себя. Глаза Лианы распахиваются широко, как у мультипликационной зверюшки. Саммер вцепилась в край дивана с таким видом, как будто мир уходит у нее из-под ног. Кожа на костяшках пальцев так натянута, словно сейчас порвется. Барабанщик джаз-банды роняет одну из своих палочек, и она со стуком падает на пол.
– Извините, – шепчет он, наклоняясь за ней.
– О, ничего себе, – с трудом произносит Джимми. – Правда? Я понятия не имел, что вы двое поддерживаете связь.
Ной выглядит шокированным, если не напуганным собственной честностью, но он продолжает:
– Нет, эти горлицы, девочка и мальчик, мы придумали их вдвоем еще во время «Снов наяву», – руками он нервно теребит себя за бока, но, похоже, не замечает этого. – Без того вклада, который внесла Саммер, я бы этот сценарий не смог создать. И фраза из фильма, которая стала крылатой – «надеяться на лучшее, как идиот, хотя все на свете было против меня» – Саммер придумала ее.
– Это моя любимая, – говорит Джимми, несколько потрясенный.
– Ты сказал, что люди недооценивали меня. Но еще больше людей недооценивают ее, и это отчасти моя вина.
Ноа поворачивается к Саммер и обращается теперь прямо к ней. Она не моргает. Этот диван мал для четверых человек, поэтому они плотно притиснуты друг к другу. Они – словно глаз этого урагана, неподвижные, застывшие, а воздух вокруг них трещит, ассистенты перешептываются, камеры, тихо жужжа, настраиваются на крупные планы, а публика молчит, лишившись дара речи.
– Извини, что я не упоминал о твоем вкладе в этот сценарий. Я должен был сделать это раньше.
Вид у ассистента по съемкам совершенно затравленный, но он твердой рукой показывает зрителям: «Ни звука!» Саммер сидит все в той же позе и мягко улыбается. Но я ее знаю. Эта ее улыбка ничего не значит. Она получила признание своих заслуг, которое хотела, но все равно ей что-то очень, очень не нравится. Ноа тоже хорошо знает Саммер, несмотря на все прошедшие годы, он значение ее улыбок не забыл, и глаза его полны тревоги – он сомневается, правильно ли он поступил, принеся эти очень публичные извинения без предварительного личного разговора с Саммер.
Она молчит, поэтому Джимми подается к ней:
– Саммер, а ты что скажешь Ноа?
Воцаряется тишина, они с Ноа смотрят друг на друга. Она думает, как теперь растоптать «нашего номинанта на “Оскар”» окончательно, или подбирает слова, которые наилучшим образом выразят мысль: «Как я вам теперь нравлюсь, уроды?»
– Спасибо, – ее ответ звучит не менее странно, чем ее голос.
В этот момент ассистент жестами показывает, что время вышло, а на лице его не менее четко написано: «Продолжайте, рейтинги передачи взлетят до небес».
– Ну что ж, – говорит Джимми, – Полагаю, я должен поблагодарить и тебя, Саммер, за то, что мой любимый фильм появился на свет! И спасибо всем вам за то, что были моими гостями сегодня. Когда и на какой канал фанатам стоит включить свои телевизоры завтра?
Саммер, Ноа и я молчим. Джаз-банда начинает играть мелодию, которой стандартно завершается передача.
– Завтра, на канале «Атлас», в восемь вечера, в прямом эфире, – Лиана спасает ситуацию. – Мы надеемся, что вы все присоединитесь к нам.
43
2018
После интервью все идет наперекосяк. Ноа поворачивается к Саммер, но Джимми хватает его за руку, и Саммер ускользает в кулисы. Мы с Лианой следуем за ней по пятам, за нами – продюсер.
– Подождите! – говорит он Саммер. – Мы бы хотели, чтобы вы остались. Мы могли бы сделать дополнительный сюжет: вы и Ноа подробно рассказываете, как совместными усилиями создавали «В нашем лесу». Беспокоиться не о чем – мы всегда можем вырезать что-то из уже записанной части передачи, или, знаете, вообще можем сделать эксклюзивный выпуск для нашего веб-канала…
– Нет, – резко отвечает она, снимает капельку микрофона со своей груди и отдает его звукооператору.
– Но публике очень понравится…
– Публике очень понравится, если ты уберешься с глаз моих долой, – сообщает она и исчезает в гримерке. Ей надо забрать свои вещи.
– Да что ж такое, – говорит продюсер, ни к кому конкретно не обращаясь. – Не человек, а действительно наказание Господне!
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – одергиваю я и освобождаюсь от своего микрофона (Лиана тоже). Мы почти нагоняем Саммер, когда она выходит на залитую солнцем огромную съемочную площадку «Атласа». Я слышу позади голос Ноа, выкрикивающий ее имя.
– Саммер, притормози, – говорю я, но она шагает дальше, мимо группы смущенных туристов, пришедших на пешеходную экскурсию, к своему трейлеру, поднимается по ступенькам, позволяет нам войти и с грохотом захлопывает дверь.
– И я просто сказала: «Спасибо», – срывающимся, полным непонимания голосом произносит она. – Вообще в голову ничего не лезло. Не так это
