французскими тостами. — Из прихожей появляются брат с женой.
— Ты уже рассказала Джо и Кэти? — спрашиваю я сестру.
Она кивает:
— Джо помогает Диего с документами.
— Как здорово, а? — радуется Кэти. — Думаю, вам понравится на озере. Дети смогут купаться и в нем, и в океане. Что может быть круче?
— Ничего, — поддакиваю я.
В дверь звонят.
— Я открою! — кричу я на полдороге.
На пороге стоят Анджело и Мауро.
— Ciao! Это итальянцы с того берега! — оповещаю я родных и веду Анджело и Мауро в гостиную.
— Zia Филомена, — здоровается Мауро с моей мамой.
— До сих пор не верится, что я тетя, — замечает она.
— И мне не верится, что у меня американская родня на этом берегу, — лучезарно улыбается Мауро. — Когда Анджело сообщил, что поедет в Нью-Джерси, я сразу подумал, что должен со всеми вами познакомиться.
— Мы так рады, что ты приехал. В Штате садов много красивых мест, и мы все тебе покажем.
— Буду рад, — отвечает Мауро.
— Мауро — красивое имя, — восхищается Кэти.
— Grazie. Меня назвали в честь отца моей матери.
— Девочку можно назвать Маурой, — говорит Кэти, глядя на Джо.
— Ушам своим не верю. — Мама опускает вилку.
— Да, мы ждем третьего!
Родители визжат от радости. Да и мы все.
— Мы рассматриваем и семейные имена, — говорит Джо. — Скажем, Джузеппина.
— В честь тебя, Джесс, — улыбается Кэти. — А кого еще? Чтоб была такой же решительной.
— Я польщена, но не надо никого называть Джузеппиной.
— Что не так с твоим именем? — тут же взвивается мама. — Оно итальянское. А ты теперь живешь в Италии. Будь мне благодарна. Может, я ясновидящая.
— Джозефина? — парирует Кэти.
— Французский вариант. В честь моих французских тостов, — шутит папа.
— Малыш — это к счастью. — Мауро поднимает бокал.
Анджело какой-то молчаливый. Я кладу ему в тарелку жареный хлеб и иду с блюдом к остальным.
— Джузеппина, а ты занята? — спрашивает мама.
— Боюсь, я не смогу развлекать гостей. Есть одно важное дело.
— Ничего. Мы устроим Мауро и Анджело экскурсию, — успокаивает меня папа.
— Спасибо вам большое.
— А вечером поужинаем все вместе у нас. С гостями и с детьми. Пойдет?
— Perfetto, — говорит Мауро.
Я встаю, чтобы собрать посуду. Конни и Кэти подрываются помогать.
— Не надо, Кэти, сиди. Мы с Конни сами справимся.
Джо идет за нами на кухню.
— Помощь нужна?
Конни хватается за сердце.
— Ничего себе! У меня инфаркт или это правда? Мой брат в жизни тарелки не мыл!
— Ну хватит, Кон. Мне надо переговорить с Джесс.
Конни вешает кухонное полотенце на крючок.
— Ну и пожалуйста. Как закончите, позовете судомойку обратно.
— Можешь не уходить. И я все решила насчет «Стильного гангстера». Прослушку я надевать не стану. Не нужны мне эти деньги.
— Точно? — спрашивает Джо.
— Мне сказали, я могу подать иск и попробовать вернуть эти деньги или отказаться от претензий и не нести никакой ответственности. Я отписала все им. Кесарю выпал счастливый день.
— Эти деньги могли изменить твою жизнь.
— Если бы. Как показала практика, изменить мою жизнь могу только я.
— Все равно деньги часто помогают.
Не знаю, не знаю. Мне кажется, кого бы ни отправляли на Остров в нашей семье, это всегда было из-за денег. Многие люди сбивались с пути в погоне за наживой, и мы не исключение. Я лишь надеюсь, что новые поколения забудут дорогу на Остров навсегда и научатся выбираться из неприятностей вместе. Увы, Монте и Баратты хорошо хранят секреты, но не деньги. И все же, при всех недостатках моих родных, к ним первым я побегу в случае чего. Им вершить надо мной суд, и я не оспорю их вердикт, потому что только они у меня и есть. Раньше я думала, что родные ошибаются, когда считают, что дело в деньгах. Но дело и правда в деньгах. В том, чтобы заботиться друг о друге всеми силами и средствами. А если мы справимся с этим, то, уж конечно, удержим наш непрочный коллектив безумцев силой той любви, которая и делает нас семьей.
Стильный гангстер
Небо персикового цвета, а значит, с моря скоро принесет дождь — вот вам примета от обитателей Джерси. В детстве я каждый день смотрела на небо в надежде на ясную погоду. А в Италии обращала к нему взгляд, чтобы ощутить связь с домом.
Дорожка ко входу в федеральную тюрьму Фейртона в Нью-Джерси красиво выложена серо-голубым песчаником и окаймлена полосками из светлого камня и кирпича. Прогулка здесь вполне может принести эстетическое наслаждение, хотя сомневаюсь, что в пенитенциарных учреждениях сильно задумываются о красоте. Тюрьма в Фейртоне общего режима, и по кирпичному фасаду ее можно принять за обычное общественное здание. Если бы не охрана, металлодетекторы и досмотр сумок, никто бы и не догадался.
— Джузеппина Баратта, — сообщаю я охраннику, протягивая водительское удостоверение. — На проходной меня послали сюда. Я пришла к Роландо Гульотти.
— Он ваш родственник?
— Друг. Вернее, друг моего дяди. Я записывалась на посещение онлайн.
— Подождите здесь.
В зале для посетителей все совсем как в школьной столовой. Вокруг круглых столиков из ДСП расставлены точно такие же оранжевые и бирюзовые пластиковые стулья, какие были у нас в старшей школе имени Папы Иоанна. Где-то на нашей автомагистрали явно перевернулся грузовик с копиями знаменитого творения супругов Имз. Кажется, эти цельные пластиковые стулья есть во всех школах и залах для собраний в Нью-Джерси.
Появляется Гульо. Я машу ему. Увидев меня, он как-то выпрямляется. На нем узкие брюки цвета хаки с подвернутыми штанинами, голубая рубашка навыпуск и черные лоферы. Он приглашает меня сесть за столик у окна.
— Хорошо выглядишь, Гульо.
Его густые, коротко остриженные волосы седы, а брови черны, как лакрица.
— Спасибо, что пришла. Мне приятно.
— Хотела поблагодарить за цветы, которые ты прислал на похороны дяди Луи. Мы не знали, куда отправить благодарственную записку. Тебя не так-то просто найти.
— Да ладно. От всей души отправлял. Не нужно благодарностей.
— Удачное у тебя сокращение от фамилии. Гульо прямо звучит.
— Вообще-то это прозвище придумал твой дядя. Сказал, что имя Роландо мне не подходит, я же не кинозвезда. А еще у меня глаза выпученные. Щитовидка слишком активная. От этого глазные яблоки начинают выступать. Будто мячики для гольфа над поверхностью воды. Видишь? — Он шутливо таращится. — Я с семнадцати лет на таблетках. Глаза как у голубя, да еще зоб — вот он и прозвал меня Гулей. Твое имя тоже он придумал сокращать?
— Это начал брат. Он не мог выговорить Джузеппину, поэтому дядя Луи поощрял всех называть меня Джесс. Наверное, считал, что лишь одна женщина в мире могла носить имя Джузеппина, и это его тетя. Иногда
