Это я подтолкнула тебя к браку с Бобби Биланчей, чтобы ты всегда оставалась рядом. Когда ребенок уезжает от тебя — и неважно, сколько ему лет, — это как большой палец потерять. Или даже два.
— Я уехала не для того, чтобы тебя расстроить. Я уехала, чтобы повзрослеть. Может, старовата я для этого, но рано или поздно ведь надо, и я рада, что собралась. Я должна была показать тебе, как со мной обращаться.
Мамин настрой тут же сдувается, как суфле (доктор Дарлин заслуживает премии за эту фразу).
— Все нормально, мам, — добавляю я.
— Точно? — переспрашивает она.
— Помнишь попугая бабушки Монте?
— Какого именно? Их было много.
— Оскара Хаммерстайна-четвертого, если не ошибаюсь. Бабушка кормила его свежим салатом с огорода.
— Она всем им давала салат. Терпеть не могу птиц. Они хуже черепах. А бабушка все заводила и заводила. Никто меня не слушает.
— Когда кто-то приходил или уходил, Оскар вопил вслед: «Мерзавец треклятый!» Помнишь?
Мама кивает.
— Тот попугай на всех ругался, кроме меня. А меня он называл золотком.
— Мы думали, это из-за твоих волос. Кудряшки похожи на гнездо.
— Дело не в этом. У Оскара Хаммерстайна уже был домик. Уютная клеточка с видом на сад. Я ему нравилась, вот и все. Не из-за каких-то слов или поступков, он просто чувствовал, кто я.
— Это повод для радости?
— Просто наблюдение. Я не виню тебя за то, что ты не видела, кто я на самом деле. Люди запирают других в клетку, загоняют в рамки какой-то роли в надежде, что те никуда не денутся. Мне пришлось уехать в Италию, чтобы понять, что жизнь должна быть в радость, а не в тягость.
— Но как же долг и жертвенность? Меня с детства учили о них помнить. Да какая теперь разница? Остались только мы с твоим отцом, пара изношенных башмаков внизу шкафа. Никого больше нет. Ни мамы, ни папы, ни Лу, ни Лил. Даже клетка стоит пустая.
— Новое приходит, только если освободить место.
— Неужели?
— Так учил меня твой брат Луи. Изменения порой расчищают дорогу для чего-то чудесного. Разумеется, в жизни бывают и сложности. Но даже среди них есть место радости. Нельзя воспринимать всю жизнь как каторгу. Нужен баланс. Во всем. Секрет итальянцев именно в этом. Вот почему Пизанская башня не падает. Вот почему итальянцы и в восемьдесят занимаются сексом.
— Ну да, как же, — корчит гримасу мама.
— Вот почему порции еды размером с кулак достаточно, чтобы не быть голодным.
— Что, правда?
— Леонардо да Винчи следовал этому правилу, и Микеланджело тоже. Жить надо на полную, но при этом вовремя отставлять бокал и вставать из-за стола.
Мама внимательно смотрит на меня:
— Ты переросла нас, да?
— Тебя утешит, если я скажу, что тосковала по дому в Пир семи рыб?
— Не знаю, в курсе ли ты, но в этом году корюшка досталась Кармине Баратте. Она открыла все окна при минусовой температуре.
— Хоть запах выветрился.
— А вот и нет. Въелся в стены, — качает головой мама.
Я смотрю на маму — она стареет. Как бы мне одновременно и отделяться, и быть рядом, пока можно? Времени осталось немного.
— Ты была отличной мамой.
— Да ну?
— Ты побуждала меня действовать.
— Правда?
— Как раз в меру.
— Думаешь, брат любил меня? — вдруг заливается слезами мама. — Луи было сложно любить, то и дело прибить хотелось.
— Любил, конечно, мам. Он ведь всегда возвращался, когда ты выпускала его с Острова.
— Мы притворялись, будто ничего и не было. И это прекрасно. — Мама смотрит в сторону и улыбается, будто увидела своего брата, пришедшего на воскресный обед. — Вот ведь треклятый мерзавец.
24. Французские тосты по-итальянски
Мама накрывает стол так, будто ждет к завтраку герцога и герцогиню Кембриджских. Серебряные приборы, итальянское кружево ришелье, английский фарфор и французский хрусталь — не иначе как Бриджертоны устроили распродажу старых вещей. После похорон кухня превращается в круглосуточную закусочную, где три раза в день как по расписанию подают еду родным, гостям и всем желающим.
Отец жарит французские тосты из остатков хлеба, который мама не пустила на сэндвичи. В нашей семье ничего не пропадает, все идет в ход, даже горбушки. Мама выставила лучшее серебро, чтобы впечатлить гостей из Италии. Анджело и Мауро устроили в доме тети Лил, Конор уехал к своей сестре в Си-Гёрт, потому что я не позволила никому предлагать ночевку в подвале.
— Конни и Диего уже здесь. Рановато, — ворчит мама, поглядывая в окно. — Хоть бы раз успеть накрыть на стол до того, как нагрянут гости.
— Мам, мы гренки есть собрались. Не суетись так.
Прикрыв глаза, я вдыхаю ароматы масла, корицы и ванили, доносящиеся из кухни, где папа переворачивает хлеб на сковородке. «Тирами» научила меня жить здесь и сейчас. Так и рождаются воспоминания.
— Мы забросили девчонок в школу, — говорит Конни, входя в столовую. — Я донакрою стол.
Она берет с боковой тумбочки стопку тарелок и расставляет их на столе.
— Мам, мы с Диего хотели кое о чем с вами поговорить.
— Тогда позовем отца? — предлагает мама. — Джо, иди сюда.
— Что стряслось? — спрашивает подошедший отец.
— Мы бы хотели купить дом бабушки Монте, — объявляет Диего, косясь на Конни, и моя сестра кивает.
— Неплохое вложение средств, — замечает мама. — Ремонт и перепродажа домов в Лейк-Комо — дело довольно прибыльное. Хоть бы только покупатель не оказался плохим соседом.
— Мы сами будем там жить, — поясняет Диего.
— Ничего себе! — восклицает отец.
— Вы собираетесь жить в Лейк-Комо? — переспрашивает мама у Конни.
— Детям будет ближе добираться до школы.
Мама расплывается в улыбке:
— Как здорово, что вы с детьми будете по соседству. Только в доме еще полно барахла. Когда планируете перебираться?
— Как только продадим свой, — отвечает Диего.
— Я отдам по очень выгодной цене. Как есть, а там уже сами приведете все в порядок.
Мама уходит на кухню вслед за папой и Диего.
— Что случилось? С чего вдруг переезд? — спрашиваю я сестру.
— Диего потерял работу, — вполголоса сообщает Конни. — Его хедж-фонд прогорел. Будет теперь искать другую работу. Мы столько вложили в дом. Сейчас подходящий момент, чтобы продать его. Нам еще копить на обучение троих детей. Сказать по правде, мы не справляемся. Надо жить поскромнее.
— По-моему, идея отличная. Бабушка Монте была бы счастлива, что твои дети будут расти в ее доме.
— И маме с папой смогу помогать. — Конни кусает губы. — Когда ты планируешь возвращаться в Италию?
— Пока что дата открытая. — Мне нравится, как это звучит. Открытая. Может, я наконец делаю все правильно? Я открыта. Я здесь и сейчас.
Мы с Конни тоже отправляемся на кухню.
— Пахнет
