два года назад, стоял роскошный седовласый старец в фетровой шляпе, шикарном длиннополом пальто и с зонтом-тростью в жилистой руке — он совсем не изменился за эти годы и даже помолодел!
— Профессор? Неужели это вы?!
Шаганов резво вскочил со своего места и сразу потерял облик маститого мэтра пера — его лицо радостно сияло, в то время как обе руки трясли сухую ладонь Эраста Ефимовича, крепко сжимая её, словно опасаясь, что профессор бесследно исчезнет.
— Глазам своим не верю! Я вижу перед собой абсолютно счастливого человека! А каков костюм! Неужели это Huqo[53]? — промолвил Пантелеев, освободившись, наконец, от цепкого рукопожатия. — А вы, небось, уже похоронили старика? Так вот, фигушки вам! Живу назло завистникам моего непревзойдённого успеха, и дел у меня на сто лет вперёд!
Через десять минут они пили невероятно вкусное какао со свежими ароматными рогаликами в столовой № 1 на улице Мясницкой и профессор шумно делился с писателем кое-чем пережитым за время разлуки. Люди за соседними столиками то и дело поглядывали в их сторону.
— Вы не поверите, мой дорогой друг, но на международной конференции физиков, чересчур помпезном, суетном и совершенно бесполезном мероприятии, проходившем в сентябре в Нью-Йорке, я неожиданно встретил Герасима Норда! Да, да, того самого негодяя. Он сильно раздобрел на американских генно-модифицированных продуктах. Но я его сразу узнал. Всё так же прихрамывает и рассеянно улыбается, когда ищет ответы на заданные вопросы. Но острота его ума по-прежнему невероятна! Удивил меня признанием в том, что коды трёх замков, стерегущих подземный тайник под Березиной, он без особого труда вычислил из известного вам шифра в «Духовных упражнениях». Вот же гениальный стервец!
Признаюсь, что уже зла на него не держу. Мы с ним довольно мило побеседовали за столиком во «Фраунсес» — известной старинной таверне. Он с грустной гордостью сообщил, что работает в лаборатории Гройсмана. По растерянному виду моего бывшего ученика я понял, что ничего заметного у этого авантюриста он не достиг и свои юношеские амбиции растерял по съёмным углам в Бруклине. Хорошо известный мне Гройсман спит и видит себя нобелевским лауреатом! Ах, Боря, Боря! Продолжай спать и видеть сны, а в этом году на Нобелевскую премию за открытие физических основ долголетия человека выдвинут ненавидимый тобою русский профессор Эраст Пантелеев!
После этих слов Эраст Ефимович резво встал и раскланялся по сторонам.
— Поздравляю! — восторженно воскликнул Шаганов, мгновенно засияв от искреннего восхищения.
— У вас ещё будет такая возможность, — профессор умерил преждевременный восторг друга.
— Брат мне говорил, что известный вам Урбонас исчез бесследно. Тогда в музее это не он стрелял в Михайлова из похищенного на учении пистолета. Тот таинственный стрелок до сих пор не найден. Вместе с тем Урбонас был объявлен в розыск через Интерпол, однако поиски ни к чему не привели. Он как в воду канул.
— Нет, не в воду, — с нескрываемым интересом подхватил тему профессор. — В отличие от нас, он продолжил погоню за негодяем Нордом. Трудно поверить, но Урбонас каким-то чудом добрался до Герасима, тогда проживающего в Хайфе[54], и тот безропотно отдал книгу.
Эраст Ефимович осторожным взглядом посмотрел по сторонам и, понизив голос до шёпота, продолжил:
— Давно хотел поделиться с вами своими мыслями об этом довольно странном, если не сказать больше, человеке. К счастью или к сожалению, я не был знаком с ним лично, но, судя по рассказам вашего брата, Урбонас не тот, за кого себя выдавал.
— Что значит не тот? — Шаганов тоже перешёл на шёпот.
— Не тот, — повторил профессор. — Мне кажется (а мне ничего просто так не кажется), именно Урбонас был хранителем Vita aeterna — вечным и бессменным. А Жук и все его предшественники являли собой лишь послушное орудие в его руках и, вероятно, сами того не осознавали — настолько филигранно Витас использовал этот инструмент, как опытный и умелый мастер, бесконечно преданный своему хозяину.
— Какому ещё хозяину? — спросил писатель.
Эраст Ефимович посмотрел на него как на неразумного первокурсника, но всё же ответил:
— О нём мы можем только догадываться. Но придёт время — и мы узнаем это имя. Обязательно узнаем!
Профессор понимал, каким будет следующий вопрос, и не удивился, когда он прозвучал:
— Где же сейчас находится Vita aeterna?
Эраст Ефимович ответил не сразу. Его светлый взгляд, устремлённый на Шаганова, снова был наполнен отеческой любовью. Было видно, что учёный рад общению со старым другом.
— Мне сие не известно. Могу только предположить, что эта замечательная книженция предана огню в исполнении Урбонаса. Однако больше по нраву мысль, что Vita aeterna за семью печатями дожидается своего часа в библиотеке Ватикана, а вечный хранитель иезуитской святыни — Витас Урбонас — денно и нощно приглядывает за ней.
Василий тоже решил поделиться известной ему информацией:
— А «Духовные упражнения» Игнатия Лойолы хранятся в фонде раритетных изданий Ленинской библиотеки и иногда предстают пред очами безразличных к иезуитским тайнам экскурсантов. Тетрадь Игната Жуковского (имя её первого владельца так и осталось большинству неизвестным) брат перед увольнением из органов передал в Бобруйский краеведческий музей. И за прошедшие годы, по словам теперь уже директора музея Арона Лейбовича Левина, ею никто не интересовался. Впрочем, это неудивительно.
Они какое-то время молчали, словно переваривая услышанную друг от друга информацию. Первым тишину нарушил Пантелеев:
— Вы можете себе представить, что Герасим, с виду хлипкий, безвольный юноша, всё же добился руки той рыжей замухрышки с философского факультета. Ведь именно ради неё он похитил древнюю книгу из иезуитского подземелья. Похоже, что девушка оценила подвиг, родила Норду крепкого курчавого карапуза и продолжила искусно вить верёвки из его гениального папаши.
Профессор промокнул и без того стерильные усы белоснежным носовым платком и сказал:
— Помните, как я убеждённо говорил вам об отсутствии права выбора у каждого из членов нашей научной экспедиции в Бобруйск?
Шаганов лишь кивнул в ответ. А Пантелеев хлопнул ладонью по столу и под недоумённые взгляды окружающих громко провозгласил:
— Я ошибся! Да, да, мой дорогой друг! Гении тоже имеют право на ошибку. Выбор был! И каждый из нас в этой удивительной истории вполне осознанно использовал дарованное ему право выбирать: и я, и негодяй Норд, и даже ваш брат, глубокоуважаемый Алексей Васильевич. И вроде всё было предсказуемо, даже поступок Герасима. Но ваш выбор, человека скромного и малозаметного, не только удивил всех, но и разрешил все проблемы: злодей пойман, исчезнувшая карта возвращена, похищенные люди обнаружены.
Сокровища иезуитов по объективным причинам исчезли навсегда, а желанная Vita aeterna подло украдена. Но и
![Марк Энтони - Цитадель огня. Мрак остаётся [Авт. сборник]](/uploads/posts/books/64964/64964.jpg)
