Нет ответа.
— Василий, вы дома?
Снова тишина. Наташа показала мне жестами, чтобы я ни к чему не прикасался, и мы вошли в квартиру. Длинный коридор, вдали слева вход в большую комнату. Прямо открытая дверь в маленькую комнатку с окном до пола, выходящим на крошечный французский балкончик. Окно открыто, я ощутил поток свежего воздуха. Да, надо закрыть входную дверь. Наташа опять поднесла палец к губам и осторожно прикрыла дверь. Мы прошли дальше. Направо коридорчик вел на кухню и в спальню. Ничего так для помощника частного детектива. Трехкомнатная квартира в хорошем районе.
Мы вошли в большую комнату. Слева «стенка» — привет из эпохи развитого социализма. Посредине стол, на нем ополовиненная бутылка коньяка, одна рюмка и ваза с нарезанными ломтиками яблока. Ломтики коричневые, резали несколько дней назад. У стола четыре стула, один, ближайший к нам, опрокинут. Я тронул Наташу за плечо, показал на упавший стул. Она подняла палец — смотри внимательно, запоминай. Подошла к столу, наклонилась, понюхала рюмку, пожала плечами. Потом вдруг встрепенулась и почти бегом устремилась на кухню. Вернулась возбужденная — ноздри расширены, глаза блестят. Посмотрела на диван, поманила меня пальцем. Шепотом:
— Смотри!
На диване лежала сумка. Небольшая, которые носят через плечо. Открытая. Наташа осторожно приподняла клапан. Я наклонился…
Две пачки долларов, свернутых в трубочку. Еще пакет, набитый пятитысячными купюрами. Пистолет, скорее всего травмат. Маленькая темно-синяя сумочка, закрытая на молнию. Что-то завернуто в бумагу…
— И дверь открыта, — прошептал я.
— Ни к чему не прикасайся!
Это понятно. Хотя… Доллары и пакет с рублями такие соблазнительные! Наташа выпрямилась, взяла меня за рукав.
— Идем!
Мы пришли на кухню. Урчал холодильник, через приоткрытое окно был слышен шум потока машин. Чистый стол, застеленный клеенкой. На столике около раковины пустая рюмка и темная статуэтка — стоящая в игривой позе женщина. Больше ничего интересного.
— Смотри и запоминай, — прошептала Наташа.
Я внимательно огляделся — холодильник, стол, два табурета, разделочный столик с рюмкой и статуэткой, газовая плита, раковина…
— Запомнил?
Я кивнул. Мы вернулись в коридор. Наташа замерла.
— Что не так?
Она пожала плечами. Прошептала:
— Пока не понимаю. Подожди…
Она вошла в маленькую комнату с французским балконом. Я вошел за ней. Слева пустые книжные полки. На них безделушки, в том числе копия статуэтки, которую мы видели на кухне. Справа небольшой диванчик. Сквозь открытое окно проникал свежий вечерний воздух. Наташа подошла к окну, взялась за перила балкончика, посмотрела вниз.
— Черт!!
Я подскочил к ней, схватил за плечи, потянул назад.
— Осторожней!
Она высвободилась, взяла меня за рукав.
— Посмотри!
Я выглянул. Мирная картина. Кроны начавших желтеть деревьев, шоссе с потоком машин, по ту сторону шоссе старинное желтое здание какого-то института. Я оглянулся на Наташу.
— Вниз смотри!
Внизу, в зарослях кустов что-то лежало. Непонятное, чужеродное для такой мирной картины. Я присмотрелся. Не может быть! Там лежал человек.
— Вот и все, — повторяла и повторяла Наташа, когда мы подходили к Ленинскому проспекту. — Вот и все.
— Ты решила не звонить в полицию?
Обернулась, посмотрела с удивлением.
— И что ты скажешь?
— Увидели труп.
— Кто увидел?
— Ну, я, например.
— А кто больше всего заинтересован в его смерти?
Пришлось замолчать. О смерти Жука сообщит тот, кто больше всего в этом заинтересован? Так, гражданин Завьялов, а что вы делали в пятницу вечером? Думали, что вымыли рюмку и мы не поймем, что это вы выпивали с Василием Жуковым? И статуэточку, которой ударили его по голове, вымыли. А труп выбросили в окошко, чтобы мы подумали про самоубийство? А зачем красную бейсболку взяли с собой? На память? И много у вас подобных сувениров? Немного? А мы проверим…
Наташа смотрела на меня, словно хотела убедиться, что я никуда не пойду и никому не буду звонить.
— Там такой запах, его быстро найдут.
Я вертел бейсболку в руках.
— И зачем ты ее прихватил?
— На память. Через год все забудется, а бейсболка напомнит.
— О чем? Что тебя чуть не убили на станции МЦК Ростокино?
— Нет, о том, как мне было хорошо с тобой, когда мы пытались понять, что произошло. Ты сейчас куда?
Наташа взяла меня под руку, прижалась.
— Домой, завтра нам в школу. Приду после обеда, люблю сына первого сентября провожать. Там все такие нарядные, радостные. А ты любишь, когда все вокруг радостные?
Глава 53
1 сентября, среда
— Не понял! А где шапочка, и почему рубашка без защиты?
Цепа потрогал мою грудь.
— И еще не понял — почему без жилета?
Я положил руку ему на плечо.
— Цепа, дорогой, поехали, в машине все расскажу.
Он выслушал мой рассказ молча, только пару раз укоризненно качал
