прохода постоянно падали со слабым стуком капли. Подле них проезжали отдельные конные повозки, копыта лошадей хлюпали по воде.
На выходе из тоннеля они вдруг оказались на знакомом проспекте Первого мая в уездном центре. Еще через пять минут колонны вошли на площадь Первого мая. Над площадью возносился запах подгнивших побегов чеснока, ноги ступали по чему-то скользкому и липкому. Гао Яну жалко стало новые ботинки.
По всем четырем сторонам площади выстроилось бесчисленное множество крестьян. Лица большинства из них покрывали лед и иней, а поверх льда и инея плотным слоем легла пыль, неизвестно, в каком году всей этой гадости суждено было сойти с их лиц. Небольшое число людей стояло лицом к солнцу, на глаза у них наворачивались слезы, будто яркий свет больно бил по глазам. Один из плакс сильно напомнил Гао Яну обезьяночеловека из Чжоукоудяня, которого он много лет назад, еще во время учебы в начальной школе, видел в учебнике[117]: выпуклый, но очень узкий лоб, большой рот и две непомерно длинные руки. Это чудовище выпрыгнуло из толпы, высоко подняло руку, открыло пасть и крикнуло:
– Та-ра-ра, та-ра-ра, дай грудь тебе полапаю, у меня для тебя и соус, и уксус есть…
Гао Ян не понял, что имелось в виду. Донесся сердитый оклик Худощавого полицейского:
– Сумасшедший! Конченый псих!
При выходе с площади они повернули на маленькую улочку. Парень в нейлоновой рубашке прижал девушку с косой к стене, тянулся губами к ее лицу. Девушка изо всех сил отталкивала его. За спинами у них вразвалочку ходила стайка изгвазданных грязью белых гусей. Колонны прошли, едва не задев молодежь. Вероятно, чтобы освободить всем трем колоннам проход, девушка ухватилась за талию молодого человека, и они прижались друг к другу еще сильнее.
На следующем повороте Гао Яну вдруг снова открылся пересекавший уездный центр проспект Первого мая. По обе стороны дороги строились высотные дома. Громогласно вертелись бетономешалки. Двое ребятишек, мальчик и девочка, по виду одиннадцати-двенадцати лет, стояли у одной из мешалок. Мальчик закидывал в бетономешалку песок, добавлял известь и цемент, а девочка держала черный шланг и заливала туда же воду. Вода лилась очень неравномерно, шланг потряхивало, и руки девочки с трудом удерживали его. Лопасти бетономешалки с мощным скрежетом замешивали бетон. Кран цвета яичного желтка медленно поднимал в своих челюстях усыпанную глазка́ми цементную плиту. Четверо человек в касках из ивовых прутьев сидели на плите и резались в карты. Пугала абсолютная безмятежность, с которой они это делали.
Еще один круг – и перед глазами выросли высокие тюремные стены, электрическая проволока на которых фонтанировала синими искрами, красный отрез ткани по-прежнему свисал с колючей проволоки.
– Командир Син, – крикнул один из полицейских, – делаем передышку?
Рослый полицейский со смуглым лицом поднял запястье, глянул на часы, повернул лицо к небу и наконец объявил:
– Возвращаемся, перерыв на полчаса!
Железные ворота тюрьмы со скрипом отворились, и полицейские втащили преступников внутрь.
Преступникам не дали разойтись по камерам.
Им приказали сесть в кружок на густо-зеленой лужайке во дворе тюрьмы. Ноги надо было вытянуть прямо перед собой, а руки положить на колени. Полицейские расслабились и разошлись, следить за преступниками явился часовой с винтовкой. Некоторые стражи порядка отправились в туалет, другие стали упражняться на турниках. По прошествии примерно десяти минут женщины-полицейские, которые конвоировали четвертую тетушку, вернулись с крашеными красными подносами, на которых стояли напитки двух видов, разлитые по бутылкам, пробки уже вынули из бутылок, и в горлышки вставили пластиковые трубочки.
– У нас тут питье разных цветов и разных вкусов, каждый из вас может выбрать одну бутылку, – заявила одна из полицейских.
– Тебе какого цвета? – спросила ее коллега, наклоняясь к Гао Яну.
Тот нерешительно оглядел бутыли на подносе. Некоторые из них были красными, как кровь. Другие – черными, как чернила.
– Быстрее решайся, отопьешь – назад дороги уже не будет! – окликнула полицейская.
– Красную мне! – злобно отозвался Гао Ян.
Полицейская вручила ему красную бутыль. Гао Ян взял ее обеими руками, но пить не решался.
Когда все питье распределили, Гао Ян заметил, что все преступники, кроме Гао Ма, выбрали красный напиток.
– Пейте быстрее!
Преступники растерянно глядели друг на друга, никто не решался пить.
Полицейская сердито заявила:
– Сопли не жуем! Пейте на раз-два-три! Живо!
Гао Ян легко выдохнул, ядреная жидкость с примесью запаха побегов чеснока пронеслась через глотку.
Когда все выпили, полицейские собрались, встали по местам, подхватили преступников, выстроились в три колонны и снова пошли через тюремные ворота.
На выходе строй повернул на север, пересек улицу и начал взбираться по ступеням. Поднявшись, вошли в большой зал, здесь было полно народу, но стояла мертвая тишина, атмосфера была серьезная и напряженная.
Гао Ян услышал громкий голос:
– Не выпускайте из-под стражи преступников, проходящих по инциденту с побегами чеснока в уезде Тяньтан.
Полицейские сняли с Гао Яна наручники, завели ему руки назад, вытянули ему шею вперед и полуворохом-полуволоком дотащили его до скамьи подсудимых.
Раздел второй
Гао Ян поднял голову, опираясь о специально установленную для него клетку, первое, что бросилось в глаза, – огромный сияющий государственный герб. Толстый и Худощавый полицейские старательно теснились по обе стороны от Гао Яна, отчего тому было совсем неудобно. Под гербом сидел начальник с добрым лицом и дряблой кожей. Слева и справа от него горделивыми фениксами расселось еще семь-восемь начальников. В основной своей массе эти начальники радовали глаз красотой черт, напоминали они героев кинофильмов.
Занявший место в центре пожилой начальник прочистил горло, приблизил рот к обернутому в красную ткань микрофону и громко объявил:
– Открываем заседание суда первой инстанции по инциденту с побегами чеснока в уезде Тяньтан!
Произнося это, он встал, остальные сидели.
Начальник принялся зачитывать список поименно. Когда дошла очередь до Гао Яна, тот замешкался, не зная, что ему делать. Худощавый полицейский шепнул:
– Скажи «здесь»!
Начальник все еще стоял:
– Все обвиняемые доставлены в суд. Докладываю суть дела: 28 мая преступники Гао Ма, Гао Ян, Фан Уши, Чжэн Чаннянь… учинили разгром и пожар в уездной управе и нанесли многим сотрудникам управы телесные повреждения. Народный суд уезда Тяньтань берет это дело на рассмотрение и в соответствии со статьей 105 главы 1 раздела 3 Уголовно-процессуального закона КНР формирует коллегию для открытого судебного разбирательства!
Гао Ян услышал, как у него за спиной заволновалась толпа в зале. Начальник стукнул молотком и объявил:
– Тишина! – Он отхлебнул чая из чашки и продолжил: – Судебная коллегия по настоящему делу состоит из трех человек. Председательствующий судья – председатель Народного суда уезда
