Послесловие к приговору - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Я выполнял свой долг, — спокойно ответил Зеленюк. — И сейчас его выполняю. У меня, да и у всех нас, семьи, и дел разных дома невпроворот, а мы вот сидим здесь после работы и втолковываем вам что к чему… И имейте в виду, глаз с вас отныне спускать не будем.　

— На цыпочках ходить не обещаю, — сказал Седых под конец обсуждения, — но постараюсь исправиться и не досаждать домашним, особенно мамочке, — он посмотрел в сторону Варвары Петровны. — Но и они пусть не задевают меня без надобности…　

Когда все приглашенные на заседание ушли, Михаил Венедиктович подвел итог состоявшегося разговора:　

— Седых не из тех, кто сразу исправится, с ним надо серьезно и настойчиво работать. Я предлагаю поручить это дело Савелию Фомичу. Возражения будут?　

Зеленюк поднял голову, немного подумал и спросил:　

— А со студентами как же быть?　

— Студентов поручим Виктории Порфирьевне.　

Прошло около трех месяцев. На очередном заседании совета секции был заслушан отчет дружинника Зеленюка о его работе по перевоспитанию Николая Седых. Он побывал на квартире, поговорил с Варварой Петровной и Тасей. Ничего утешительного члены секции не услышали. Поначалу Седых присмирел, являлся домой вовремя, не пил, и даже в один из выходных дней сходил с сыном в кино на детский сеанс. Пенсию тоже стал отдавать.　

Но семейное благополучие длилось недолго.　

Однажды Николай вернулся домой совершенно пьяный. На замечание жены отвечал бранью и кидался драться. Дочь Леля позвала соседей, и дебошира связали. Однако в опорный пункт сообщать не стали, полагая, что наутро Седых проспится и поймет, как нехорошо он поступил.　

Однако ничего подобного не произошло. Ссоры в доме продолжались.　

В те дни квартиру Седых посетил член совета секции Зеленюк. Дома была лишь Варвара Петровна.　

— Не будет с него толку, — таков был ее ответ на все вопросы дружинника.　

— Давайте-ка оставим эти мысли, Варвара Петровна, — начал убеждать ее Зеленюк. — Вы работящая женщина, с опытом и смекалкой, и вдруг — в панику. Зять должен понимать тещу с полуслова.　

— Так ведь не понимает.　

— А вы добейтесь. Реже попрекайте его зарплатой — от этого она больше не станет. Придет время, зять ваш выздоровеет и снова будет хорошо зарабатывать.　

— Не в деньгах дело…　

О своем посещении квартиры Седых и разговоре с Варварой Петровной Зеленюк рассказал Михаилу Венедиктовичу, когда они встретились в опорном пункте.　

— Вы, Савелий Фомич, действуете как кустарь-одиночка, — упрекнул его Михаил Венедиктович… — Все сами хотите сделать. Я думаю, что вам надо связаться с коллективом завода, где работает подопечный, выяснить, есть ли у них совет профилактики. Надо совместными усилиями повлиять на этого человека. Он еще не настолько пал, чтобы нельзя было ему помочь.　

Зеленюк работал в автоколонне механиком, забот у него было много, и на общественные обязанности времени почти не оставалось. И все-таки он поехал на завод. Познакомился с председателем совета профилактики Игорем Владимировичем Твердохлебовым — мастером цеха, где когда-то Николай Седых работал токарем.　

— Коля Седых, и вдруг — дебошир! Невероятно! — удивился Игорь Владимирович. — У нас он был передовиком производства.　

Они договорились вместе побывать у Седых.　

Николая нашли во дворе. В беседке собралась зрелая компания. Четверо играли в домино, остальные ожидали своей очереди. Николай Седых был среди ожидающих. Увидев своего бывшего мастера, он сразу же отделился от компании и подошел к нему и Зеленюку.　

— Мы к тебе, — сказал Игорь Владимирович.　

— Догадываюсь зачем, — усмехнулся Седых.　

Мастер сокрушенно покачал головой:　

— Не ожидал я от тебя, Николай Степанович, такого.　

— Я так понимаю, Игорь Владимирович, что наговорили вам обо мне много лишнего.　

— Так уж и наговорили. Сам вижу — развлекаешься в «козла». Но разве дома у тебя — никаких дел?　

— Я свободен от дежурства и решил поиграть с ребятами.　

— А раньше, когда работал у нас в цехе, ты как будто этой игрой не увлекался.　

— Тогда времени не было. А сейчас его хоть отбавляй, сутки дежурю, двое — дома.　

— Возвращайся-ка ты, Николай Степанович, в наш цех.　

— Но ведь врачи…　

— Что — врачи. В войну люди без ног летали. Маресьев, например. Слышал о таком?　

— Как не слыхать! Но за то время, что я на проходной сижу, дисквалифицировался. И ты первый, Игорь Владимирович, выставишь меня из цеха.　

— Хитришь, Николай Степанович. Привык бездельничать.　

— Если по правде — немного есть…　

— Когда переосвидетельствование в больнице?　

— Через полтора месяца.　

— А чувствуешь себя как?　

— Нормально.　

Они еще немного поговорили и разошлись. Седых, которого позвали забить «козла», от игры отказался. Приход мастера вывел его из равновесия. Он вышел на бульвар Шевченко, спустился вниз и направился по Набережной. Свежий ветер дул в лицо, раскачивал вербы и клены, недавно одевшиеся молодой листвой. Николай повернул обратно. И вышел прямо к столу под навесом. Там сидели Никита Любимов, вахтер, и незнакомый Николаю человек.　

— Коля, — узнал его Любимов, — заходи к нам на огонек.　

Седых подошел. На разостланной газете лежала закуска, а рядом две бутылки водки. Любимов налил граненый стакан и протянул ему, приговаривая:　

— Штрафная, Коля. И не стесняйся. Этот, — он поддел плечом своего соседа, — мой старый кореш Тарас.　

«Не надо бы, — подумал Седых, — но ладно, будем считать, что в последний раз».　

Его дергал за руку новый знакомый, требуя внимания:　

— Ты послушай, Коля, я ведь не пижон какой-нибудь… Я инженер, горняк. Улавливаешь?　

— Был инженером, — перебил Любимов, — а нынче…　

— Что нынче? Мешки и ящики таскаю в магазине хочешь сказать? Да, таскаю… Любой труд почетен. Разве не так? А посему — наливай…　

Они пили по очереди и громко разговаривали, перебивая друг друга. Никто и не заметил, как на улице Набережной остановилась милицейская патрульная машина. Резкий свет фар, разорвавший темноту, отвлек собутыльников от разговора.　

— Шухер, братцы, — Любимов, пошатываясь, встал.　

Тарас и Седых встать не смогли, ноги у них не слушались.　

Мастер Твердохлебов, узнав о том, что Седых побывал в вытрезвителе, серьезно обеспокоился. Он не мог примириться с мыслью, что Николай, которого он знал столько лет, дошел до такой жизни. «Что делать?» — тревожно думал Игорь Владимирович. И решил, не откладывая, позвонить Зеленюку.　

— У Седых на заводе, как это ни странно, хорошая репутация, — ответил дружинник. — И он этим дорожит. Я видел у вас хорошую сатирическую газету «Прожектор». Вот бы там и изобразить Николая Седых. А, кроме того, на рабочем собрании пропесочьте его как следует…　

Все, что посоветовал Зеленюк, осуществить было нетрудно. Игорь Владимирович в конце смены зашел в завком, разыскал редактора «Прожектора» Виталия Руденко. Стены его маленькой комнаты