полк. Значит, должна быть какая-то хитрость. Еще дед его, известный в Каракумах охотник-следопыт учил внука: попал в трудное положение, не трусь, ищи выход. Выход всегда найдется.
И вот внук, вспоминая наставления деда, искал. И нашел.
Взорвав мост, гитлеровцы уверились, что со стороны реки они защищены надежно, и ограничились тем, что установили на той стороне высоты всего две пулеметные точки. Этого, по их мнению, достаточно на случай, если какой-то смельчак отважится приблизиться со стороны реки.
Двое суток Атаев изучал жизнь высотки и пришел к выводу: брать со стороны реки. Но добираться не по воде — перекрестный огонь двух пулеметов не подпустит и на полкилометра. Предварительно бойцов нужно укрыть в еле заметной на местности лощине, чуть сядет солнце. Его косые лучи освещали высотку, а лощина маскировалась тенью.
Бросок к лощине был осуществлен быстро и неожиданно. И с ходу — прямо к высоте. Не дать гитлеровцам опомниться, забросать их укрепления гранатами — в этом был успех операции.
Спустя час, Атаев уже докладывал по телефону командиру полка: устроился надолго, собираюсь чай пить! Это означало, что высотка взята и Атаев, укрепившись, не собирается ее уступать.
То, что высотка занимала на этом участке важное тактическое положение, лейтенант определил сразу же, обойдя все ее укрепления. Гитлеровцы, видимо, очень рассчитывали на нее и не хотели мириться с потерей. Не успела группа расположиться, как последовала атака. За ней — вторая, третья… Только благодаря темноте фашисты прекратили атаковать высотку. Такая активность заставила лейтенанта тщательно проанализировать обстановку и подумать о надежной обороне. Предвидя, что враг не ограничится атаками пехоты, он отдал приказ:
— Подготовить противотанковые ружья и гранаты!
Нехотя наступило тяжелое вьюжное утро. И сразу сквозь серый рассвет и стену колкого, бьющего в лицо снега атаевцы разглядели четыре темные коробки, идущие прямо на них. Это были бронемашины, за ними, пригибаясь к земле, — до роты автоматчиков.
Наверху, тихо по цепочке, пошла команда:
— Подпустить сколько можно ближе — и огонь!
Томительными были минуты ожидания. Стрельбы не начинали ни та, ни другая сторона. И вдруг сразу — шквал огня. Огненные нити летели навстречу друг другу, переплетаясь, скручиваясь в фантастические жгуты. Но вот нити прервались клубами дыма — загорелась от удачно брошенной из окопа гранаты бронемашина. Вторую метким выстрелом из своего ружья остановил старшина Юлдашев. Автоматчики залегли и стали отползать назад. Повернули и две оставшиеся бронемашины.
Больше в тот день атак не было.
Но не было у атаевцев и уверенности, что их оставят в покое. Второй день начался с тщательной обработки артиллерией.
Около часа молотили гитлеровцы по укреплениям высотки, расположение которых были им хорошо известны. Атаев предвидел и это. Потому весь свободный от атак день и всю ночь бойцы, как кроты, отрывали себе новую позицию. Предвидение командира спасло их теперь от верной гибели.
Артиллерия смолкла. Страшная давящая тишина навалилась на бойцов. Продолжалась она недолго. Недалекое урчание предупредило: идут танки. Сколько их? Один, два, пять… А за ними снова автоматчики. По беглому подсчету команда была намного больше, чем при вчерашней атаке.
Но на этот раз фашисты отступили, оставив два пылающих, танка и десятки трупов.
Передышки между атаками были непродолжительными. Атаевцы успевали только перевязывать раненых, проверить боезапас да схватить по горсти пропитанного гарью снега вместо воды. Есть не хотелось. От дыма, сильного ветра в лицо, усталости только саднило горло.
Увидев, как самый младший в группе Малик Атаханов, слепив из снега катыш величиной с орех, бросает их один за другим в рот, Атаев пошутил:
— Не простудись!
Шутка командира пошла по цепи. Понравилась. Бойцы расслабились, заулыбались.
Когда наступила последняя в тот день атака, танков уже не считали. Их вид рождал не страх, а желание: уничтожить!
Не зря командир так тщательно изучил подступы к высотке. Это позволило ему надежно укрепить оборону. Не забыл он и о той лощине, что укрывала их с комсоргом при ночных вылазках. Всё учел Атаев и все рассчитал. Потому и бились фашисты о высотку, как о гранитную скалу.
— Держаться! — гремел голос командира сквозь вой и грохот. — Держаться!
Но каждый, кто еще был в строю, и так знал: отступать некуда. Нельзя отступать! Четко действовали у своих противотанковых орудий сержанты Довлет Агибаев и Павел Мягких, рядовые Юлай Ситдиков, Алексей Молчанов и старшина Икрам Юлдашев. Им помогали гранатами другие бойцы. И чадили в холодное январское небо дымные факелы фашистских танков.
Атаевцы не думали, что совершают подвиг. Но они его совершили. А их командиру, лейтенанту Аннаклычу Атаеву, было присвоено звание Героя Советского Союза.
Посмертно.
8
— Так пойдешь ко мне в разведку, сержант? — снова спросил Мурадов.
— Пойду, товарищ комвзвода! Только… — замялся Аширов.
— Ну, ну. Говори!
— Да вот, земляки со мной… Хотелось — вместе. От самого Ашхабада не разлучаемся. И в маршевую роту вчетвером попали. Неужто здесь нам расставаться?
Лейтенант нерешительно пожал плечами. Раздумывая, оглядел стоявших рядом. Смешно трепыхался хохолок молодого нескладного бойца. Колол из-под насупленных бровей взгляд седоголового. И только двоих взял бы Мурадов: подтянутого сержанта и коренастого, похожего на сибиряка бойца, с озорным взглядом и скорого на язык.
— Не знаю… — нерешительно произнес лейтенант. — Разведка, сам понимаешь, тут не каждый подойдет. — И он посмотрел на Васильича.
— Понимаю. Храбрость нужна.
Сержант, казалось, не замечал взгляда Мурадова.
— Сообразительность нужна, ловкость, выдержка.
— Ну, тогда мы все подходим: до самого фронта добраться и не разлучиться — сообразительность немалая требуется.
Все рассмеялись.
— Если же по серьезному, то вот — Васильич, в гражданскую еще воевал и басмачей в Каракумах вылавливал. И опыт, и выдержка — все есть у него.
— Что ты меня, как девку, сватаешь, сержант, — не выдержал Васильич. — Прикажут — пойду и в разведку. Не впервой.
— Ладно, сообразительные! — заулыбался лейтенант. — Вечером загляну к вам в землянку. Ждите!
9
Войска 4-го Украинского фронта, освободив Донбасс и ряд крупных населенных пунктов Украины, уверенно продвигались на запад. Дивизия генерал-майора Меликяна, освободив Мелитополь, подходила к Крыму.
Ишунь — последний поселок на подступах к полуострову — ощетинился огневыми точками. Подразделения стали передвигаться осторожно, бросками по несколько сот метров, посылая вперед разведчиков для обследования местности. Но вскоре и это передвижение пришлось приостановить — батальоны несли большие потери.
Накануне разведчики Мурадова захватили "языка" из 115-й мотострелковой дивизии фашистов. Это явилось неожиданностью: до сих пор здесь стояли пехотинцы. Значит, в первую линию враг ввел свежие части, подброшенные морем. Так обычно делается перед наступлением. Сводка разведотдела дивизии подтвердила эти предположения.
Комбат вызвал лейтенанта Мурадова.
