подумала: «Так вот почему ко мне он охладел! Для него я просто «сестренка». Или, может быть, она ошиблась? Может быть, обозналась? Встречаются ведь в жизни очень похожие люди. Да и как она видела Минсылу? Мельком. Сколько лет прошло… Но сердце упорно повторяло, что нет, она не ошиблась. То была действительно та самая, которая провожала Сарьяна на фронт… И опять новое мучение. Что бы там ни было, надо рассказать о встрече Сарьяну. Так она решила. Но в тот же день встретить Сарьяна не удалось.
Мирхалитов в кабинете почти не сидел. Каждое утро он вместе с главным инженером уходил надолго в цеха: где-то устанавливали механическую пилу для резки заготовок. В литейном заканчивался монтаж транспортера для подачи топлива к вагранкам. В механическом ремонтировали мостовой кран…
Дания встретила его, когда Мирхалитов возвращался из литейного, и попросила прийти после работы в парк погулять. И, кстати, ей нужно ему что-то сообщить.
— Ладно, — охотно согласился Сарьян, вид у него был усталый. — Я подожду тебя у эстрады. Ты пока иди потихоньку. А я еще сбегаю к Идельбаю Шакирычу. Он колдует что-то с термическими печами.
— Да? А я уже его домой отправила, — растерянно сказала Дания. — А то прямо с завода не выгонишь… Похудел даже.
— Вообще-то хорошо сделала. Тебя он вроде слушает. Не нам же ему приказывать…
Дании все еще не было. Сарьян невольно задумался над их отношениями. В них сквозила какая-то двусмысленность, неопределенность, и с каждым днем утончалась та необходимая грань, за которой может начаться что-то большее. Да и слишком уж часто начала Дания появляться у главного механика дома.
Однажды она ему встретилась в магазине. Он услышал от заводских женщин, что появились лимоны, и решил порадовать мать. И увидел возле кассы Данию. Она была с младшей сестренкой. Он кивнул ей и встал в очередь. Но на его долю лимонов не хватило.
Раздосадованный, Сарьян направился домой. Его догнала запыхавшаяся Дания. Она держала за руку младшую сестренку, которая еле поспевала за ней.
— Извини, Сарьян, к себе в очередь пригласить не могла, люди крик бы подняли, — сказала она виновато.
— Пустяки! — отмахнулся он. — Выбросят еще… И, нагнувшись, взял девочку на руки. Растерявшаяся Дания переводила взгляд с него на сестренку, судя по всему, великолепно чувствовавшую себя на руках дяди.
И вдруг им навстречу попалась Залифа-апай.
— А я-то думаю, кто это идет? Ты, оказывается, и не один. — Она внимательно, испытующе взглянула на девушку. — Здравствуй, дочка.
Она протянула Дание руки, та, смущаясь, осторожно пожала их. А девочка залепетала:
— А мы тебе, бабушка, лимоны купили…
— Да-да! — торопливо подтвердила покрасневшая Дания. — А то Сарьяну не досталось бы, далеко стоял…
Сарьян опустил девочку на землю.
— Вот спасибо! — Залифа-апай ласково похлопала по спине Данию, взяла девочку за руку и пошла в ближайший переулок. — Уважили старуху, не забыли. Пойдемте, мы здесь недалеко живем, угощу вас ягодной пастилой…
Помнится, за столом в тот вечер было очень весело. Пили чай с лимоном и ароматной ягодной пастилой. А затем вышли в садик, что под окном. Тут Дания, глядя на широкую гладь Агидели, тихо сказала:
— Красиво как…
В последующие дни Залифа-апай то и дело говорила сыну:
— А когда они еще придут? Позови-ка, а то скучно мне здесь одной. Очень уж милая девушка. Как цветок…
Не придав этим словам особенного значения, Сарьян при случае передал ей привет от матери. Девушка вспыхнула, поблагодарила. И все-таки любопытный у нее характер! — решила закрепить знакомство. После работы сама пошла снова к ним домой. Но Сарьян был на заводе. Они с Залифой-апай снова в охотку попили чай. А вечером мать без устали нахваливала ее сыну:
— Взялась я сегодня мыть полы. И половину не кончила, как поясницу схватило. И вздохнуть невмочь! Слышу — стучат. И кто бы, ты думал? Дания с сестренкой. А сама разогнуться не могу, чуть пошевелюсь — и колотье такое! Дышать нечем. Дания тут не растерялась — поддержала, довела до постели, уложила. Нагрела воды, налила в грелку, приложила. Вроде полегчало. Хотела было подняться — куда там! Говорит, лежите, пока боль не пройдет совсем. И тут же рукава засучила, юбку подоткнула и враз все полы выскребла. Легкая, быстрая, только волосы летают… Смотрю на нее, сынок, и Минсылу вижу… Хорошая девушка, всем взяла…
И все-таки… дернуло мать за язык. Взяла да выложила Дание: «Знала б ты, как он любит свою Минсылу…» Ну, как слышать это девушке, явно льнущей к нему?
Однажды, когда они возвращались из кино, она внезапно посмотрела ему в глаза:
— Сарьян, если б ты сейчас встретил Минсылу… узнал бы?
— Еще бы…
Он успел заметить, как чуть сжалась — словно от удара — Дания, как потух блеск в ее больших глазах.
Вот это сейчас вспомнилось Сарьяну, когда он стоял у старого тополя возле эстрады, ожидая Данию.
— Сарьян!..
Он живо обернулся к ней. Она в черном платье с металлическими украшениями. Волосы мягкими волнами падали на плечи, оттеняя белое взволнованное лицо.
— А ты что такой невеселый? Долго ждал меня?
— Нет, ничего, — отмахнулся Сарьян.
Порывистый ветерок вывернулся откуда-то из аллеи, шумно вздохнул тополь. Дания поежилась.
— Прохладно стало вдруг…
— Сейчас я тебя согрею. — И он пригласил ее к танцплощадке, где оркестр уже заиграл вальс «Дунайские волны». Они нырнули в круг танцующих.
Глаза девушки были совсем близко. В них было что-то похожее на боль, отчаяние. Дания неотрывно смотрела ему в глаза, и почему-то ей казалось, что это их прощальный вечер.
— Сарьян, послушай…
— Да, Дания.
— Ты по-прежнему ничего не знаешь о Минсылу?
Он отпустил ее плечи.
— С чего это тебе вдруг пришло в голову? — грустно спросил он и хотел добавить: «Как раз именно сейчас?»
— Я видела ее на вокзале.
— Что?! На вокзале? — Он остановился. «Проверяет меня или правда? — лихорадочно думал он. — Нет, она не из таких!» Мимо проплывали, вальсируя, пары. Многие удивленно посматривали в их сторону. Но Сарьян ничего не замечал. Он спросил побелевшими губами:
— Как?! Когда?!
«Вот и все, Дания… Вырвала счастье свое собственной рукой, с корнем. Вот и все…» И она, взяв его под руку, вывела из круга.
— Не думаю, что ошиблась. Нет, конечно… — Она, запинаясь, рассказала о той встрече.
Нет, нет, она вполне могла и ошибиться. Мало ли людей похожих на свете! Сколько раз и он вот так ошибался сам. Позавчера, едва не задев рулем, проехала мимо него на велосипеде женщина, кажется, развевавшиеся по ветру густые волосы коснулись его плеча. Не помня себя, он бросился вслед, крикнул: «Минсылу!»
