литейном, и перебросьте в механический.
— А электриков?
«Совсем ничего не соображает», — с досадой подумал Сарьян и тем не менее ровным голосом пояснил:
— Вы же знаете, что электрики подчиняются главному энергетику… Ну, в таком случае… Дежурные электрики есть же? Найдите их и подключайте к работе. Я скоро буду…
Мать всплеснула руками, когда Сарьян отказался от чашки чая и стал надевать пиджак.
— Ну, что за работа на тощий желудок?
— Ничего, мама, перекушу в столовой.
И лишь тогда, когда завертелись зажатые кулачками заготовки, Сарьян отошел от станка, вымыв руки содой, направился к себе в кабинет. Невеселое утро…
В его рабочем кабинете кроме двухтумбового стола, стульев и шкафа ничего не было. Самое необходимое. На подоконнике на круглом подносе — высокий графин и стакан. Сарьян с наслаждением выпил воды и задумался.
Вспомнился разговор с предшественником, бывшим до него главным механиком…
— Ну, с чего начнем, товарищ Мирхалитов? — задумчиво спросил он тогда сам себя.
Тот подумал, что вопрос, в сущности, обращен к нему.
— Известно, с чего. Где тонко, там и рвется. Вот туда и бежим. Дело ясное. Торчишь в цеху в зависимости от характера поломки. Вот и чеши затылок, кумекай, как выворачиваться. Только и слышишь: быстрей да быстрей. Словом, шлифуют тебя наждаком, четвертым номером.
— А можно ли ускорить ремонт? Без нервотрепки, авралов?
— Подумай сам, — пожал плечами бывший главмех, криво улыбнувшись. — У тебя же целый штат есть — инженер-механик, инженер-конструктор, другие специалисты. Думай, прикидывай…
Другого отношения со стороны бывшего главмеха было трудно ожидать. Разговор запал в душу. Тогда Сарьян не стал возражать. Надо доказывать делом, а не словами. А сейчас, когда прошли первые недели, изменения налицо. «Нет, ты, друг, ошибся, — мысленно возразил Сарьян ему. — Мы уже кое-что сделали. Предварительно прикинули и рассчитали возможности, связанные с ремонтом и максимальным использованием оборудования. Составили график планово-предупредительного ремонта. Главное сейчас для нас — качество и темпы. Для срочных вызовов загодя наготовили спецдетали и узлы. Некоторые работы, которые растягивались на несколько суток, теперь выполняем за два-три часа. Но это еще не все, а только начало».
Он улыбнулся. Самое любопытное в том, что работают те же самые люди, что были при нем. Великое это дело все-таки — поиск внутренних резервов…
В первый же день его работы в новой должности главный инженер предупреждал:
— Ты у нас не новичок, Мирхалитов, долго разворачиваться да затылок почесывать не дадим. Времени входить в курс дела практически нет. Проанализируй работу техники в комплексе… На раскачку времени нет, дорогой Сарьян. Рабочие взяли на себя повышенные обязательства. А для этого нужны соответствующие условия, надежная техника. Словом, думай о новой, гибкой организации труда, — заключил он.
Кажется, первые наметки выполнены. Наладили трехсменную работу бригад ремонтников и электриков. Они стали выходить на работу на полчаса раньше. Выходной, по общему решению, перенесли на понедельник. Было, конечно, много неувязок и споров, впереди неясно вырисовывались новые планы… «В чем беда бывшего главмеха? — размышлял Сарьян. — В неумении смотреть в будущее? Инертность? Отсутствие инициативы и напористости? Пожалуй, да…»
Раздался низкий протяжный гудок. Завод встречал утро. Сарьян распахнул окно, и свежий, бодрящий воздух ворвался в кабинет…
Глава двадцатая
1
Теплые дни прозрачного лета, подгоняя друг друга, потекли быстро. И в этой быстрине Сарьян чувствовал себя как в своей родной стихии. Вместе с другими горевал за погрешности в работе, вместе радовался, видя, как ходко, в гору идут дела с выпуском машин. Приятно было слышать, что и качество машин отличное! В этом большом, окрыляющем успехе есть и частица его труда. Выпуска добротной продукции можно добиться лишь на исправных, хорошо отлаженных станках…
Начали приводить в порядок и территорию завода. Комсомольцы предложили, и их поддержали, и в центре двора, неподалеку от проходной, стали сооружать фонтан.
Скоро по заводу пронеслась новость — по окончании первой смены будет пущен фонтан. Свободные от работы люди собирались на площадку.
Сарьян подошел к толпе, кольцом обступившей круглую чашу неглубокого цементного бассейна. Все ждали того момента, когда ударит ввысь мощная водяная струя. И вскоре, под рукоплескания, фонтан, обрызгав гранитное основание, торжественно метнулся вверх. Струя воды поднималась все выше, превращаясь в прихотливое развесистое, серебрящееся на солнце дерево.
— Красота!
— Здорово получается!
Сарьян с наслаждением вдыхал воздух, пропитанный мельчайшими радужными капельками. И в этот момент, услышав за спиной знакомый девичий голос, обернулся.
— Здравствуй, Дания!..
После той неожиданной встречи на берегу Агидели отношения их наладились, стали дружескими. Дания, хотя и была моложе его на несколько лет, однако в ее облике все сохранилось что-то детское, непосредственное. Сарьян шутя стал звать ее сестренкой. Она охотно согласилась. Вскоре Сарьян стал замечать, что Дания чем-то встревожена… В жизни ее наступал тот заветный час, когда неясные тревоги, внезапные приступы тоски сменялись безотчетной радостью. И эта радость — он, этот немногословный и приветливый, какой-то надежный Сарьян. Пусть пусть недолюбливает его отец!.. Ей приятно стоять рядом и ощущать легкое прикосновение его крепкого плеча, наблюдать за ним искоса и в то же время смотреть, как стекают по гранитным глыбам журчащие струи воды, как вспыхивает на солнце маленькая зыбкая радуга. Дания протянула упругую маленькую ладонь, ловя капли, и улыбнувшись, открыто, не таясь, взглянула еще раз на Сарьяна.
— Смотри, Сарьян, сколько капель! И в каждой — солнце…
Он тоже подставил руку к струе воды и шутя ответил:
— Сейчас я его тебе подарю…
Фонтан продолжал шуметь, словно приветствуя собравшихся. Бежали с гранитных глыб маленькие водопады. «Как, в сущности, мало надо людям для радости! — думал Сарьян. — Ну что фонтан? Обыкновенное дело. А глаза у всех как блестят…»
Главный инженер, стоя возле окна своего кабинета, с любопытством смотрел на толпу у фонтана. Он отчетливо видел стоявших рядом и оживленно говоривших Сарьяна и Данию. И почему-то недовольно морщился.
Вскоре Данию позвали — секретарша потребовалась начальству. А Сарьян, махнув ей рукой, побрел в столовую…
2
Дания все чаще стала задумываться над тем, что с ней происходит. Еще недавно в ее жизни все было ясно и определенно. А вот теперь…
Как-то недавно пришла она на железнодорожный вокзал. Провожала соседку. Вышла на перрон и глазам своим не поверила. Неподалеку стояла та самая девушка… нет, она не может ошибиться! — та самая, которая провожала Сарьяна на фронт! Минсылу… У Дании все похолодело. А та скользнула по ней безразличным взглядом. С кинельского поезда сошел какой-то пожилой мужчина, она встретила его, и они затерялись в толпе.
«Минсылу здесь!» И Дания тут же с непроизвольным эгоизмом, похожим на ревность,
