была пойти на сделку с собственной совестью. Потом Лариса просила еще денег, и я не могла ей отказать…
— Расскажите, пожалуйста, сколько рублей всего вы дали Касевич?
— Точно не помню, но, по-моему, она получила от меня не меньше пяти тысяч…
Торговкина не помнила подробностей, отрицала сговор перед арестом. И вообще умалчивала факты, которые ей были невыгодны. Но вот о пяти тысячах, будто бы полученных Касевич, помнила — это была половина той суммы, которую она присвоила.
Никто всерьез Торговкиной не верил — уж слишком бездоказательными и поверхностными были ее показания. Но и отбросить их просто так суд не мог. Нужны были доказательства, неопровержимые и убедительные, чтобы решить, кто из подсудимых говорит правду.
— Когда вы заняли Ларисе Касевич пятьсот рублей? — спросил Торговкину прокурор.
— Не помню.
— А когда вы ездили в Одессу? — обратился он к Касевич.
— Я летала самолетом в марте этого года, по-моему, семнадцатого числа.
Прокурор ухватился за эту дату. Из агентства Аэрофлота, которое запросил суд, сообщили, что на имя Касевич выдавался билет до Одессы. И было это действительно 17 марта. Железное, как говорится, доказательство, если учесть, что Торговкина начала брать взятки намного раньше — больше года тому назад. Это подтверждали довольно точно потерпевшие. Уж кто-кто, а они помнили день и час, когда связались с Торговкиной.
Ложь была разоблачена со всей очевидностью. Но логика мошенницы глубоко укоренилась в сознании Торговкиной. Если один обман не прошел, почему бы не попытаться обмануть еще.
— Я вспомнила, — Жанна взялась рукой за лоб. — Да, у меня были грехи и до марта месяца. Но я решила поставить точку, завязать. И если бы не этот долг…
— Понятно, — остановил ее судья. — Садитесь.
Торговкина опустилась на скамью подсудимых. Она рассеянно смотрела перед собой и утешалась тем, что находится здесь не одна. Пусть меньше, но Ларисе тоже достанется. Не погладят по головке и доверчивых «клиентов». Их не посадят, но разве приятно объясняться при людях в том, как пытались обойти закон, пуская в ход взятку?
Приговор подсудимые выслушали внимательно, не пропустив ни слова. Восемь лет лишения свободы показались Торговкиной слишком большим сроком, и она заплакала, но тут же смахнула слезу.
Касевич была осуждена к 4 годам лишения свободы. Сурово, но справедливо.
Суд закончился, а уже на второй день Валерий Демьянович звонил в Центральные электромеханические мастерские и договаривался о проведении общего собрания рабочих, чтобы обсудить частное определение в отношении слесаря Василия Карплюка. А таких, как Карплюк, около десятка, и о каждом из них непременно надо было рассказать людям.
Это будет разговор не только о том, как две женщины стали мошенницами, но и о том, почему Карплюк и некоторые другие попали в их тенета. Судья подчеркнет, что между мошенницами и их жертвами есть одно очень существенное сходство: и те, и другие проявили неуважение к закону, пытаясь его обойти в своих корыстных целях. Мошенник потому и получает возможность для действий, что подмечает изъяны совести у своей будущей жертвы, и обращает их в свою пользу.
Разные люди были обмануты Торговкиной и Касевич, и суд учел при рассмотрении дела личность каждого из них.
Валерий Демьянович знает, что судебный процесс должен быть еще и важным воспитательным мероприятием. И поэтому встречи его с рабочими, колхозниками, студентами происходят почти после каждого слушания дела.
ОГОВОР
Ревизор еще и еще раз пересчитал все сначала. Окончательный результат не менялся. Сомнений не было — недостача. Но, может быть, у Розы Борисовны есть какие-либо неучтенные накладные? Он зашел в подсобку секции, подождал, пока освободится заведующая.
— У вас случайно никаких документов не осталось? — спросил он. — Возможно…
— Уже готов результат? — нетерпеливо перебила его Роза Борисовна, и на ее белом лице выступили пятна.
— Да нет, я просто поинтересовался.
Ревизор удалился в кабинет директора. Он занимал маленький столик в углу. Это место он выбрал сам, чтобы никому не мешать. Но, видно, придется кому-то помешать… Недостача девять тысяч рублей с лишним — такое не часто встретишь.
Надо бы в первую очередь поставить в известность заведующего магазином Душко, но он куда-то запропастился с самого утра. Может быть, почувствовал неладное и не торопится услышать роковое известие. Что ж, он его не избежит. «Буду докладывать в орс», — решил ревизор и подошел к телефону. Но в этот момент в кабинет вошла Роза Борисовна. Она заметно нервничала.
— Вы хотите позвонить в орс? — спросила она и, не ожидая ответа, быстро заговорила: — Подождите, Кузьма Петрович. Не нужно спешить. Вот придет Душко, и все уладим. Мы с ним давали деньги взаймы под кредитные обязательства — вместо товаров деньги…
Она еще долго убеждала ревизора, чтобы не торопился сообщать в орс результат проверки, и ему пришлось согласиться. Вдобавок ко всему позвонил Душко и сказал, что скоро будет.
Роза Борисовна ушла, но ревизор не мог понять: откуда же недостача? Даже если в магазине в самом деле давали в кредит деньги вместо товаров, то недостачи все равно не должно быть. Он открыл папку кредитных обязательств и снова принялся просматривать их. Заполнены они были как следует, все данные о покупателях указаны, а вот где выданы товары, где деньги, попробуй пойми… Ревизор чувствовал, что его задача непомерно усложнилась. Если правда то, что сказала завсекцией, — без ОБХСС не обойтись.
Всякое злоупотребление служебным положением должно быть выведено на чистую воду, а виновные привлечены к ответственности.
Вскоре приехал Душко, он привез с базы мотоциклы, которые должна была принять в секцию Роза Борисовна. Но ревизор запретил прием. Душко удивился. Его открытое, добродушное лицо страдальчески поморщилось, когда он узнал о недостаче.
— Не может этого быть! — воскликнул Душко. — Всего три месяца назад я вернулся из отпуска. Меня замещала Роза Борисовна, я принял от нее магазин. Все было в порядке.
— Как вы принимали?
— По всей форме, сделали инвентаризацию.
— В отделе Розы Борисовны опись товаров делали?
— Я лично нет, но она сама…
Ревизор больше не колебался. Собрал все свои бумаги я уехал в орс для доклада.
Душко тем временем вызвал к себе Розу Борисовну и потребовал объяснений: откуда недостача?
— Не знаю, — плакала Роза Борисовна. Краска, которой были подведены ее глаза, потекла на щеки. — Я погашу недостачу, только договоритесь в орсе, чтобы не раздували дело и немного подождали. Муж достанет денег. И потом я давала своим знакомым деньги в кредит, но не успела оформить обязательства.
Душко ценил Розу Борисовну. Она была лучшим работником магазина: сначала продавцом, потом
