в сторону, подальше от студентов, и шепотом сказала:
— У меня неприятности. Я обещала одним знакомым помочь получить квартиру и, конечно, обещание выполню. Но они вообразили, что я хочу их надуть, и грозят заявить в милицию…
— Сколько ты взяла у них денег?
— Две тысячи.
— Я где-нибудь займу и отдам тебе долг.
— Это капля в море. Мне нужно, чтобы ты поехала со мной и помогла уговорить их…
Лариса пыталась отказаться, но Жанна заплакала, заявив, что все бросают ее в беде, даже лучшая подруга. И Лариса сдалась. Ехать договорились завтра же, прямо с утра.
Василий Карплюк встретил женщин неприветливо, даже не предложил им сесть.
— Деньги привезли? — спросил он.
— Послушайте, Вася, — заговорила Жанна.
— Не хочу ничего слушать, — перебил он. — Довольно водить меня за нос. Мошенница вы, вот кто!
— Товарищ, — вмешалась Лариса. — Прежде чем оскорблять, давайте разберемся…
— В чем? — взорвался Карплюк. — В том, как нагло она меня обманула? Так это я и сам знаю.
— Я вам назначаю последнее свидание. В горсовете, — сказала Жанна. — И вы получите ордер.
— А если нет?
— Тогда я отдам вам деньги, — неожиданно пообещала Лариса. Она и сама не знала, как вырвались у нее эти слова. Уж очень ей хотелось помочь подруге. И кроме того, она верила, что у Жанны действительно есть влиятельные знакомые и они ей помогут.
Карплюк смягчился. Вся эта история порядком попортила ему нервы. Он стоял на очереди в Центральных электромеханических мастерских, где работал слесарем, и со временем его жилищные условия были бы улучшены. Однако ждать Карплюк не хотел. А тут свои услуги предложила Жанна Торговкина.
— У меня в горсовете есть знакомые, — заявила она. И многозначительно добавила: — Они могут помочь…
— Сколько это будет стоить? — без обиняков спросил Карплюк.
Она назвала сумму. Деньги у Карплюка были, и он отнес Торговкиной две тысячи рублей. Но прошло уже полгода, а сдвигов — никаких. Тут было от чего прийти в отчаяние.
На вопросы Ларисы о том, что же будет дальше, Жанна неопределенно вздернула плечами:
— Как-нибудь обойдется…
Теперь Лариса стала догадываться, чем занимается ее подруга. Есть люди, которые окольными и тайными путями хотят добыть себе блага. По их мнению, за деньги можно сделать все. Таких вот любителей недозволенного и обирала Торговкина. Одни, боясь ответственности за дачу взятки, молчали, другие приходили к Жанне домой и устраивали скандалы, угрожали.
Лариса была в панике. Она чувствовала неладное. Надо было что-то предпринять. Жанна перестала посещать университет. Лариса не видела ее больше недели и решила навестить.
То, что представилось ее взору, когда она вошла в квартиру, было ужасно. Жанна лежала на старой тахте, под глазами у нее были темные круги, лицо измазано зеленкой. Комната опустела. Лишь два стула сиротливо стояли у стены. На полу — мусор, обрывки бумаги, смятые газеты. Модная мебель исчезла.
— Что случилось? — спросила Лариса.
— Ты хорошо заперла входную дверь? — спросила в свою очередь Жанна, переходя на шепот. — Я никому не открываю, боюсь, меня могут убить. Карплюк оказался настырным. На свидание в горсовет он привел своего приятеля, шофера такси. Никакого знакомого, конечно, у меня нет. Поднявшись на третий этаж, я зашла в туалет, чтобы побыть там некоторое время, а затем спуститься вниз и успокоить их: мол, в ближайшие дни все будет устроено. Но они меня выследили. Я сказала, чтобы они забрали в счет долга мебель. И они взяли ее за тысячу рублей.
— Надо заявить в милицию, — предложила Лариса.
— Ни в коем случае— меня посадят!
— Но что же делать?
— Надо искать новых клиентов, — сказала после некоторого колебания Торговкина. — И брать у них деньги, а затем отдавать эти деньги более настойчивым. И поможешь мне в этом ты.
Торговкина, как паук, ловко сплела густые тенета. И Касевич в них угодила. Она сознавала, что запуталась окончательно. Но выхода из создавшегося положения не видела.
Однажды Лариса вспомнила, что ее знакомая Вера Ивановна Гальченко спрашивала, не знает ли она, где бы купить подержанную автомашину.
Вера Ивановна старалась ради мужа. Тот был страстным автолюбителем, и они уже давно собирали деньги. Но на новую автомашину их еще не хватало. И вдруг такая удача: их знакомая Лариса Касевич обещала помочь купить по сходной цене подержанный «Москвич». Не раздумывая, Вера Ивановна вручила Торговкиной две с половиной тысячи рублей.
Получив деньги, подруги отправились в ресторан. Лариса долго не хотела идти, но Жанна уговорила ее.
— Подумаешь, каких-то пятнадцать рублей истратим, — фыркнула она. — Это же мелочь…
Через некоторое время Лариса направила к подруге двух своих знакомых, желавших «достать» квартиры. Потом Жанна взялась устроить каких-то двух или трех недорослей в институт.
Понятно, разговора о том, чтобы Лариса возвратила долг, больше не было. Наоборот, Жанна дала ей еще триста рублей. Не взаймы, а просто так. А потом и еще четыреста. Лариса считала, что деньги эти ей причитаются. Она направила к Торговкиной очередного клиента, желавшего достать импортный мотоцикл с коляской.
Жанна купила себе новую мебель, собиралась на курорт. Казалось, ничто не предвещало грозы на горизонте. И вдруг грянул гром.
Человек, желавший приобрести мотоцикл с коляской, подал заявление в милицию. «Это прожженные мошенницы, — писал он. — Они обманули не только меня, но, видимо, и многих других доверчивых людей».
Первой вызвали в милицию Торговкину. Она все отрицала. «Это ложь и клевета, — сказала она. — Я честная женщина». И глядя на нее, следователю трудно было поверить, что это опытная мошенница, долгое время обиравшая людей. Она была хорошо одета, училась, имела двоих детей. У нее добрая улыбка, серые спокойные глаза…
Вернувшись домой, Жанна первым делом постаралась увидеться с Ларисой:
— Ты должна все отрицать, иначе нам крышка!
Они долго советовались, как держаться, и дали друг другу слово — не признаваться, что бы ни случилось.
* * *
…Торговкина сидела, демонстративно отодвинувшись от своей подруги, и все порывалась что-то сказать. Но судья остановил ее:
— У вас будет возможность дать подробные показания.
Наконец Касевич села, и такая возможность у Торговкиной появилась.
— Тут подсудимая Касевич пыталась доказать, что она была втянута мной в преступление. Не думаю, что это ей удалось, — начала свои показания Торговкина. — Если говорить начистоту, то не она, а я — жертва. Все началось с того, что я заняла Ларисе пятьсот рублей, помогла ей съездить к мужу в Одессу. И вот благодарность: она меня оклеветала. На самом же деле Касевич и не думала отдавать мне долг. А это были не мои деньги. Чтобы отдать их, я должна
