Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
Апрель 1856
Вчера мы отправились в горы. Здесь их называют «холмами», хотя речь идет о могучих Гималаях. «Если говорить „отправляемся в горы“, кто-нибудь может подумать, что мы собираемся в Швейцарию», — объяснил лорд Чэдуик. Нас ждет путешествие более чем в тысячу миль — от Калькутты до Симлы, вначале по воде, вверх по Хугли, Гангу и Ямуни на баджеро — это такой вид судна, объединяющий баржу и плавучий дом, — а в конце немного пройти по суше. Я говорю «нас», поскольку отправляюсь в путешествие не одна, а с компаньонкой, миссис Дейзи Кроули, также отбывающей в горы, чтобы спастись от жары. Симла известна как самое лучшее в горах место на время жаркого сезона. В Клубе будет множество развлечений (большая часть которых задумана специально для девушек Рыболовецкого Флота). Мы с миссис Кроули везем с собой по четыре больших сундука с одеждой, упакованной в вощеную ткань. Есть еще ящики с кухонными принадлежностями и еще один сундук с моими книгами и журналами и бумагой для набросков — Фелисити.
Миссис Кроули, которой уже приходилось прежде совершать такое путешествие, наняла целую армию слуг, которые зарабатывают на этом, как я понимаю, не многим более, чем хватило бы на дневное пропитание. У каждой из нас есть своя служанка для выполнения личных нужд, дхоби для стирки одежды, два чистильщика для содержания в порядке вещей, повар, официант и несколько кули — грести и переносить грузы.
Я расхаживала по скользким берегам Хугли, сгорая от нетерпения, наблюдая, как потные кули грузят два баджеро — одно для нас, а другое для слуг.
Позже, когда судно уже набрало ход, я уселась на небольшом ратанговом стуле, привязанном к палубе. Со своего места мне были видны моющиеся в бурой воде женщины, их белые промокшие блузы и влажная, блестевшая под лучами солнца кожа; они улыбались и, нисколько не смущаясь, махали нам, когда мы проплывали мимо.
Я чувствовала, что Фелисити уже где-то рядом, и Индия представлялась мне зеленой и изобильной.
Апрель 1856
Когда, пройдя Хугли, мы вошли в Ганг, я заметила, что запах воды сменился на болотистый, древний. Время от времени влажный бриз доносил от прибрежных деревень ароматы готовящейся пищи, а однажды громадная стая ворон сорвалась с дерева и заметалась над нами, закрыв свет, словно зловещая черная туча. Суеверные слуги показывали на нее и кидали в Ганг зерна риса — испрашивали защиты. Миссис Кроули посмеялась над ними.
Жилистые гребцы, отталкиваясь шестами, вели нас мимо желтых полей горчицы и маленьких рисовых делянок, там и тут вспыхивающих вкраплениями красного, золотистого и синего — сари черноволосых женщин, которые наклонялись и выпрямлялись, наклонялись и выпрямлялись, ухаживая за нежными зелеными ростками. Интересно, делала ли Фелисити эскизы, когда проплывала вдоль этих берегов. Было бы приятно сравнить мои описания с ее набросками.
Май 1856
После трех недель путешествия по воде пришел черед последнего, сухопутного этапа. Мы проходили через джутовые поля по узенькой тропинке, которая, петляя, убегала в горы и исчезала за далекой рощей. Кули погрузили наши чемоданы и сундуки на запряженные толстошеими волами грубые повозки, хаккери, а миссис Кроули сказала: «Дальше поедем на дхули». Она указала на две длинные замысловатые штуковины, лежащие на земле. Дхули оказались разновидностью паланкина, но более похожими на крытые носилки. Вместо стула или скамейки — толстый, набитый соломой матрас из муслина, полотняная крыша, занавески со всех сторон.
Я заползла внутрь и, как только носильщики взялись за бамбуковые рукоятки, упала на спину, да так и осталась лежать. Пока мы поднимались в гору, сидеть было совершенно невозможно. Я пришла в ужас от перспективы пролежать на спине в закрытом дхули все шесть дней путешествия. Все равно что путешествовать в гробу, не обладая при этом бесчувственностью трупа. Проворные, как козы, носильщики трясли меня нещадно, а я прислушивалась к скрипу колес наших повозок и гадала, сколько же женщин уже совершило путешествие на этом нелепом приспособлении.
Вечером мы остановились и разместились на ночь в простых палатках и темных бунгало, придорожных хижинах с плетеными кроватями, «этими штуковинами, на которых можно сломать себе спину», как отозвалась о них миссис Кроули. Как приятно выбраться из дхули в конце дня и постоять вертикально, потягиваясь, пока слуги разбивают лагерь. Ночь в Индии опускается внезапно, падая, как занавес на сцене. Мы зажгли лампы, чтобы поесть вилками с тремя порядком затупившимися зубцами. На обед почти всегда были рис и мурги, что-то вроде местной птицы, только это совсем не то, что цивилизованная английская птица. Мурги кочуют по всей Индии, мясо у них жесткое, и есть их все равно что жевать мокрую бумагу. И все же повар так искусно их готовил, что блюдо получалось достаточно сносным.
Я заметила, что стоит разбить лагерь возле какой-нибудь деревни, как утро застает нас с тем же количеством слуг, но совсем не в том же составе. Миссис Кроули объяснила, что так бывает и что здесь не о чем особенно задумываться, поскольку мы ничего не теряем и рабочих рук по-прежнему хватает. «Они все на одно лицо», — сказала она, отмахнувшись от моих вопросов.
После обеда я сижу в прохладной, мягкой темноте, прислушиваясь к ночи — сверчкам, уханью и шороху в кронах, — и пишу свой дневник. Мне нравится запах горящего дерева в разреженном горном воздухе, мирное похрапывание миссис Кроули и тихие голоса собравшихся у своего костра слуг. Не так уж это трудно — найти радость на этой земле.
Май 1856
На третий день я отказалась от дхули — к вящему неодобрению миссис Кроули и недоумению наших носильщиков. Мой бунт был вызван не только клаустрофобией и скукой, но и нелепостью того факта, что мои надежно защищенные ноги не касаются земли, тогда как босые «бои» тащат меня в гору.
Миссис Кроули всячески выражала свое недовольство и ворчала, закрываясь на целый день, а ее носильщики с завистью смотрели на моих «боев», поднимающих пустые носилки.
Приблизительно через час они стали перебрасываться насмешливыми репликами на своем языке, смысл которых я понимала, даже не зная языка. Четверо хмурились, обремененные тяжелой ношей, а другие четверо, улыбаясь, несли носилки, в которых не было ничего, кроме соломы и бамбука. Была ли то несправедливость, которую надлежало исправить, или гримаса судьбы, которую должно сносить? Один из носильщиков похлопал себя по заднице, кивая на дхули миссис Кроули, без сомнения не слишком деликатно ссылаясь на ее пышные формы. Но вскоре их разговор перешел в более мирное русло, и они стали сменять друг друга через равные промежутки времени.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
