Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
Дождь идет уже третий день, он льет почти без перерыва, вот и еще причина, чтобы отправиться в магазин в Зенькино. Потому как магазин этот стоит прямо на дороге, и значит, шлепать не по грязи, а по асфальту. А еще лучше взять и на попутке махнуть в Доусон. Там и от лагеря далеко, никто не увидит, и все-таки выбор какой-никакой. Но в Зенькино идти опасно: не дай бог, Мэлс Хабибович проедет на «рафике», схватит за задницу, и тогда неизвестно, чем все кончится. А до Доусона ни один попутный самосвал троих не возьмет. Ведь мы собрались именно втроем: я, Вовка и Балаган. Четыре бутылки водки — это вам не шутки, за четыре бутылки водки в любой деревне местные навешают будь здоров. Одна надежда, что кто-нибудь из троих сможет вырваться и убежать.
Вообще-то я решил идти с Вовкой Антошиным, но тут Балаган нам удачно подвернулся, еще часа не прошло, как он из Москвы приехал, а мы его сразу в оборот.
— Айда, Шурик, в магазин, а то нам вдвоем скучно.
Ну, Шурик и пошел. Он в этом году уже не пионер, а человек вольный, в лагерь приезжает только на выходные, потому что поступает в Первый Мед и уже сдал три экзамена. Биологию на пять, сочинение на четыре и химию тоже на четыре. Я его сразу начал по химии пытать всякими вопросами, но Балаган мне туманно ответил, что он эту химию как вчера сдал, так всю сразу и забыл. А Вовка отвел меня в сторону и говорит:
— Ты совсем какой-то странный, Леха, на черта Балагану химию знать, если у него мать секретарь парткома клиники акушерства и гинекологии.
Я, как ни старался, все равно в связь между парткомом и химией не врубился, но вопросы задавать перестал, хотя в следующем году, в восьмидесятом, мне и самому поступать. А Шурик тем временем гордо сообщает:
— Вот еще физику сдам, и все, больше я не абитуриент никакой, уже, считай, поступил, буду в «Дружбу» со следующего года вожатым ездить.
Мы с Вовкой тогда кивнули:
— Будешь-будешь, давай-ка в магазин сходи с нами для начала, абитуриент.
А все этот Мишка Радиобудка, наш радист.
Мишка Радиобудка был в лагере новым человеком, и человеком, надо сказать, непростым. Он являлся редким типом эрудита-всезнайки, причем на все имел свое, часто парадоксальное, мнение. Разговоры с Мишкой были и тяжелы, и увлекательны одновременно. Можно даже сказать, что меня эти разговоры закалили, и мое дальнейшее вступление во взрослую жизнь было лишено известного всем дискомфорта.
Вот, например, подхожу я к нему с абсолютно невинным вопросом: какие предохранители и на сколько ампер лучше купить для усилителей «Бриг»?
А Мишка не такой человек, чтобы взять и просто сказать, бери, мол, на пол-ампера. Нет, так ответить — себя не уважать. Еще бы, Мишка в нашем лагере — элита. Единственный, кто понимает, какие сложные процессы происходят не в примитивно устроенном человеческом организме, а в такой сложной электронной системе, как репродуктор.
— Скажи-ка мне, Леха! — начинал обычно Мишка. — Скажи, как ты думаешь, что быстрее сгорает при перепадах напряжения, которые случаются в сельской местности? Сложная электроника или дубовый предохранитель?
— Сложная электроника! — чувствуя подвох, отвечаю я.
— А ты не такой кретин, как порой кажешься! — с одобрением кивает Мишка. — Ну и чего ты тогда спрашиваешь?
— Так зачем тогда они нужны, Миш, эти самые предохранители? Может, и без них? Жучок сделаем, и порядок!
— Да ты что, совсем мудак? — возмущается он. — Да как же можно без предохранителя, без предохранителя нельзя, запомни это!
— А на сколько ампер тогда брать, Миш? — совсем уже ничего не понимая, сдаюсь я.
— Да возьми на пол-ампера, в самый раз будет, — говорит Мишка и довольный собой идет по своим делам.
Так вот, как только он узнал о моем завтрашнем дне рождения, так и пошел меня обрабатывать.
— Шестнадцать лет, — говорит, — бывает раз в жизни.
— Допустим, — отвечаю. — Семнадцать лет вроде тоже раз в жизни, и двадцать, и, к примеру, пятьдесят.
— Я вижу, не понимаешь ты ни хрена, — возмутился Мишка. — Шестнадцать лет, Леха, это совершеннолетие, рубеж, когда зеленый пацан в мужика превращается. И вот от того, как он этот день организует и проведет, будет понятно, каким мужиком он станет.
— Так, все ясно теперь, — говорю, — ну и как я, интересно, день этот должен организовать и провести, может, хоровод устроить какой или там, не знаю, викторину?
— Дурак ты, Леха, какой еще хоровод! — Мишка на меня как на слабоумного посмотрел. — Какая, на хрен, викторина, ты просто должен своим старшим товарищам проставиться.
— Чего должен сделать, — не понял я, — проставиться?
— Ну да, проставиться, поляну накрыть, — продолжает Мишка, потом вздохнул и говорит: — Да, тяжелый случай с тобой, тупой ты парень, оказывается, простых вещей не понимаешь.
Тут как раз наша вечная троица рядом проходила: Кравченко, Павлов и Турик. клавишник и вокалисты нового состава. В этом году у нас группа смешанная, пионерско-вожатская. Мишка Радиобудка им с ходу наябедничал:
— Смотрите, кого вы в своем коллективе воспитали, ваш соло-гитарист совсем безнадежный какой-то, не понимает даже, что такое поляну накрыть на свое совершеннолетие.
Ну, эти, понятное дело, надо мной заржали, а Кравченко охотно пояснил, что поляну накрыть означает стол организовать праздничный.
— И как, по-вашему, я этот праздничный стол накрою? — спрашиваю. Тут мне сразу померещился торт со свечками, шампанское и ананас на блюде, я это в кино все видел.
— Да просто купишь водки на всех, — подмигнул Кравченко, — четыре пузыря хватит.
— Правильно, — подтвердил Павлов, — четыре в самый раз.
— Ну и посидим тогда, всем ансамблем, — добавил Турик.
А Мишка тут же сообщил, что, если забудем его позвать, хрена лысого он нам еще будет шнуры паять. На том и порешили.
Самое интересное, деньги-то у меня были, не хватало всего-навсего пяти рублей, но ради такого дела мне эту пятерку сам же Мишка и одолжил. До следующей смены. Я ведь перед поездкой в лагерь заработал целую кучу денег. Точнее, пятьдесят четыре рубля. Я почти месяц работал токарем на заводе ЗИЛ.
* * *
Меня научили работать на токарном станке давным-давно, в четвертом классе, когда я записался в Дом юного техника на Мейеровском проезде, который потом стал называться проспектом Буденного. Произошло это из-за моей любви к парусным кораблям.
В Доме юного техника я поступил в судомодельный кружок, который вел очень мрачный мужик по фамилии Трофимов. И едва он услышал, что я мечтаю сделать модель легендарного брига «Меркурий», то всучил мне пустую консервную банку и велел пока размешивать в этой банке вонючий казеиновый клей.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
