— Да делайте что хотите! — Девушке все это надоело, она начинает плакать и впадает в истерику. В одну минуту, словно по мановению волшебной палочки, все формальности удалось уладить, и измученная группа уходит из банка.
— Поскольку мы уже официально являемся супругами, то прощаемся с вами, — стараясь скрыть раздражение, говорит Хамид. Он берет под руку заплаканную Марысю и быстрым шагом направляется к припаркованному у тротуара «мерседесу».
— Но свадьба уже завтра! — Бабушка в расстроенных чувствах заламывает руки.
— Это не отменяет обеда в обществе молодых в «Шератоне», не правда ли? — Хамид тоже измучен этой нервной ситуацией, но не собирается менять планы.
— Мириам, не будем убивать друг друга перед свадьбой. Сделаем это после нее, — шутит мужчина, когда они садятся в автомобиль класса «люкс» с кондиционером. Сделав глубокий вдох, Хамид закрывает глаза и кладет голову на кожаный подголовник.
— Это значит, что уже можно. — Марыся в изнеможении вздыхает, слабо улыбается и высмаркивается в бумажную салфетку. — Нет препятствий, чтобы поехать к тебе. Что ты на это скажешь?
Большие черные глаза Хамида широко открываются, и видно, как жизнь снова возвращается к нему.
Едва живая после упоительной второй половины дня и вечера, когда страстно и многократно отдавалась своему свежеиспеченному мужу, Марыся еще должна делать у Лейлы роспись хной рук и стоп.
— А сейчас иди спать, потому что не доживешь до завтрашнего вечера. — Кузина смотрит на нее с нежностью и наклоняется, чтобы поцеловать в лоб. — Фу! Смердишь мужским потом! Как козел! Как осел! — выкрикивает она и в ужасе спрашивает: — Какую же простыню вы завтра выставите?
— Сегодняшнюю, — тихо смеется Марыся и мгновенно засыпает.
Сразу после обеда у старинного дома раздаются звуки бубенцов и труб. Толпа прохожих и туристов расступается во все стороны, а детвора прокладывает дорогу группе нарядных мужчин. Посередине гордо шагает Хамид в праздничном йеменском наряде: белой как снег галабии, на которую он надел черный кашемировый пиджак. За красивым, вручную вышитым поясом у него самая дорогая джамбия, какую когда-либо в жизни делал Ашраф. Голова Хамида обвита белым платком, а на нем — венок из всевозможных цветов. На плече — меч в блестящих золотых ножнах. Рядом с ним идут представители мужской половины рода бен Ладенов с хаджем во главе. Старший мужчина тоже одет в традиционный саудовский наряд и выглядит как чистокровный князь. На нем несказанно белый тоб[64]с бриллиантовыми запонками на манжетах, с головы спадает белая гхутра[65], скрепленная с помощью черного игала[66]. На плечи он набросил прозрачную развевающуюся черную пелерину с широкой золотой каймой. Фалил отличается от старика тем, что облачен в коричневый плащ и бело-красный платок. Сзади торопятся преимущественно представители от йеменцев, которые в большинстве своем одеты консервативно, хотя многие молодые в европейской одежде — в джинсах и рубашках, часто в спортивных рубашках в клеточку.
Ашраф провожает Марысю из дома, и по улице громко раздается захарид[67].
Девушка традиционно одета в свадебный наряд с золотисто-пурпурным поясом, на ней фантастическое золотое колье, достигающее пояса, на голове шпильками крепятся золотая диадема и венок из маленьких ярких цветочков. Ее непослушные волосы, несмотря на целую тонну лака и геля, вьются, как ужи. Лицо невесты напоминает маску — такой на нем толстый слой макияжа, но Лейла этим очень гордится. Мужчины из семьи молодой помогают ей сесть на ослика с богато украшенным тканым седлом в красно-черных тонах и с кистями около ушей.
Ашраф, как опекун, вручает Хамиду вожжи, что символизирует передачу ему Марыси в качестве жены. И снова поднимается невиданный шум труб, бубенцов, захарид, писка и криков. Молодежь, отдавая дань традиции, доходит так до Баб аль-Йемен. Позднее, путаясь в длинной одежде, молодожены садятся в белый «мерседес», украшенный воздушными шарами, цветами и большой куклой на переднем стекле. Звучит сигнал клаксона, и машина, визжа шинами, срывается с места, чтобы через минуту… уткнуться в пробку. Остальные гости спешат на своих машинах за молодыми. Направляются они в сторону Вади-Дахр. Доезжают до места новехонькой асфальтированной дорогой и расходятся по большим, рассчитанным на несколько десятков человек палаткам: одни — для женщин, другие — для мужчин. Для детей, которых тут бесчисленное количество, всюду вход свободный. Во время пиршества мужчины по сто раз исполняют свой танец с ножами, при этом непрестанно жуют кат, а девушки посматривают на них и пищат от радости. Старые женщины, сидя в своей палатке, сплетничают обо всем и обо всех. Еды немыслимое количество, так что праздник будет длиться до исчерпания запасов и сил. Под утро из палатки молодых выставляется окровавленная простыня, что встречается уже одиночными криками.
Свадебное путешествие по счастливой Аравии
Марыся с бабушкой и Лейлой сразу же после свадьбы в Вади-Дахр переезжают на огромную виллу Хамида в созданном для богатых районе Саны. Не верится, что это тот же самый город. Там зелено, чисто и безопасно. Почти перед каждым домом стоит будка для вооруженного охранника, а по широкой дороге ежеминутно проезжают полицейские машины, патрулирующие территорию. После усилившихся в последнее время похищений и покушений на туристов, дипломатов и иностранных служащих власти создали центры безопасности. Двухэтажная вилла стоит, конечно, за высоким забором и окружена довольно большим садом. Когда они вместе с неразлучной Лейлой, помогающей на каждом шагу, и Фалилом, который должен ей помогать, въезжают в поместье, то просто не верят собственным глазам. Бабушка и Марыся давно не были в таком прекрасном месте. Они думали, что тот период уже пройден и давно в прошлом. Сейчас женщины только кивают. Обычно говорливые, они умолкают и сидят в машине тихо, словно неживые.
— Ну, мои прекрасные, высаживаемся! — Хамид со смехом открывает двери автомобиля. — Мы должны внести вещи, разместиться по комнатам, у меня еще для всех есть пара сюрпризов, а обед уже стынет. Поэтому fisa, fisa!
Девушки, держа под руки пожилую женщину, почти на цыпочках пересекают порог дома. Чемоданы и коробки вносит обслуга, кельнер уже стоит с покрывшимися инеем стаканами, полными апельсинового сока, а молодой хозяин переминается с ноги на ногу, желая наконец-то приступить к одариванию друзей и близких. Щедрость, видимо, у него в крови.
