— Ну, это же не завтра и не послезавтра, а в будущем. Хотя, признаться, я надеюсь, что все же в не очень далеком будущем. Потому что я уже жизни без тебя не представляю.
Он наклоняется к девушке и осторожно целует ее в губы, чувственно гладя ее по волосам.
— Если не через минуту, а через какое-то время, то… — Марыся неосознанно забрасывает ему руку на шею, — да, Хамид бен Ладен! Я выйду за тебя, стану твоей арабской женой, хорошо это или плохо.
Красивой весенней порой не хочется сидеть в городе, в суматохе, в жаре и смраде выхлопов машин. Все общество — Ашраф с семьей, Малика, Лейла, бабушка с Марысей, а также Хамид и Фалил — рассаживается по машинам и едет в Вади-Дахр. В святую пятницу здесь много людей, но всегда удается найти какое-нибудь уютное местечко для себя. Машины останавливаются над пропастью, у скалы, откуда открывается прекрасный вид на зеленую в это время года долину. Даже на горе́ чувствуется запах растений — трав и маленьких ярко-желтых цветов, которые стелются ковром на склонах. Вади, обычно высохшее русло реки, после зимы еще достаточно полноводное, и земля одуряюще пахнет весной. Перед тем как разбить лагерь, все хотят взобраться на взгорье Дар аль-Хаджар — там, на скале, находится дворец имамов, который как будто вырос из скалы. Ему уже восемьсот лет, но он до сих пор выглядит притягательно.
— Я разговаривал с Ашрамом, и мы пришли к выводу, что пора уже подписать, по крайней мере, брачный контракт, чтобы у нас был хоть какой-нибудь документ и мы могли бы свободно встречаться и перемещаться по местности.
Хамид начал разговор во время утомительного подъема.
— Да? — Марыся останавливается, чтобы посмотреть на своего партнера и утереть пот со лба. — А когда?
— Как договоримся, так и будет. Когда появится желание. Если, конечно, ты не передумала, — добавляет Хамид.
— Нет, я не передумала! — Девушка смеется и ласково берет избранника за руку.
— Так в чем проблема? — обеспокоенно спрашивает мужчина, двигаясь чуть впереди по ухабистой дороге.
— Что-то я не могу представить себя женой, матерью и хозяйкой. Это большие перемены. У меня нет опыта, я не знаю, готова ли я к этому… и мне немного страшно.
— Если хочешь с кем-то быть, то чего бояться? И не бойся, что я сразу захочу иметь детей… — повышает он голос. — Нужно быть рассудительным и дозреть до материнства и отцовства.
— Ты отдаешь себе отчет, что если женишься на мне, то со всем багажом, то есть с бабушкой и многочисленной йеменской семейкой?
— Неужели ты думала, что я заставлю тебя бросить любимых тобой людей? — возмущается Хамид. — Мне очень нравится твоя бабушка, я почитаю ее, и для меня будет большой честью, если она будет жить с нами. Хочешь забрать с собой и остальных? — немного обеспокоенно осведомляется он.
— Не надо все преувеличивать! — Марыся взрывается смехом. — А ты знаешь, как это все устроить? Ну там, контракт, брак и вообще?
— Тоже не имею понятия. — Молодой человек забавно морщит лоб и нос. — Думаю, что твои родственники все организуют как следует. Брось им клич, увидишь.
— Это су-у-у-у-пер! — выкрикивает Лейла. — Когда, когда?!
— И потом свадьба сразу или нужно подождать какое-то время? — спрашивает бабушка, не выказывая такого восторга.
— Нет смысла устраивать помолвку, — не дает ответить Фаузия. — Лучше сразу одно за другим, это будет экономнее.
— Может, дадите им ответить? — спокойно прерывает женщин Ашраф.
— Во-первых, я не хочу и не должен экономить, — возражает Хамид. — Жениться намерен раз в жизни, значит…
— Бракосочетание можно было бы быстро устроить после того, как я закончу школу, — говорит Марыся, обращаясь к бабушке. — Только летом страшная жара…
— Свадьбу сделаем здесь, в Вади-Дахр, — вставляет Лейла. — В поселении Байт аль-Хусна, там, где живут наши сестры. Смотри, Мириам, видно отсюда!
Она показывает пальцем вдаль, на светло-зеленые заросли, среди которых выглядывают крыши домов.
— Там прохладнее, чем в городе, и всегда зелено. Под пальмами разобьем палатки, насыплем гравий для танцплощадки, а еду приготовим дома. Ха! Будут свежие овощи, травы, деревенские куры и яйца.
Кузина радуется, как если бы это был ее праздник, а очарованный ее энтузиазмом Фалил не отрывает от нее взгляда.
— Здесь, в деревне, мы сможем все вместе праздновать!
— Как ты себе это представляешь? — впервые подает голос всегда понурая Малика.
— А так! Женщины и мужчины вместе, чтобы не скучать по отдельности.
— Здравая мысль, — первым поддакивает Фалил, а за ним и все остальные.
Все, конечно, должно быть улажено официально. После разговора в Вади-Дахр, поездки к сестрам в их красивые белокаменные дома и после их согласия на организацию свадьбы дела пошли стремительно.
— Сейчас моей внученьке наверняка не до учебы, — беспокоится бабушка. — Голова и сердце находятся в другом месте, только не в книжках.
— Не волнуйся, — возбужденная Марыся обнимает ее и в то же время прислушивается к шагам гостей, — я справлюсь, бабушка. Я, в принципе, уже могла бы сдавать выпускные экзамены. Верь мне, окончу школу с отличием.
Она с чувством целует женщину в лоб и в эту самую минуту подскакивает, поскольку на узкой лестничной плошадке слышатся шаги.
— Спрячься! — Лейла втягивает девушку в кухню. — Это приносит неудачу!
— Что? — Марыся дрожит еще больше, чем прежде.
— Он не должен тебя видеть, а то еще не подпишет контракт. — Кузина и остальные женщины, которые готовят вкусности для вечернего угощения мужчин, смеются. — Я понимаю, что преувеличиваю. Если бы на твоем месте была я, то он, увидев невесту, убежал бы, но ты такая красотка.
Она хохочет еще громче.
— Тише вы, — ворчит Малика. — Если не поспешим, то они увидят пепел от топки.
— В таком случае хорошо, что у нас ее нет, — поясняет бабушка Надя привычный «добрый» юморок своей сестры, а все остальные женщины, пребывая в хорошем настроении, хохочут.
— Что ж, может, это и глупо, но таковы правила, — Ашраф обращается к Хамиду и группке его родственников, с которой тот прибыл, — я должен тебя спросить о предлагаемом количестве махра[58].
— Не стесняйтесь, — говорит красивый худощавый старик, удобно устраиваясь на подушках, лежащих на ковре, и, приветливо улыбаясь, добавляет: — Я махрам этой девушки и должен заботиться о ее благе.
— Да. — Ашраф покорно склоняет голову.
— Предлагаю для начала десять тысяч долларов, — говорит дрожащим голосом Хамид, и у Ашрафа глаза вылезают из орбит.
