— Да. — Ашраф покорно склоняет голову.
— Предлагаю для начала десять тысяч долларов, — говорит дрожащим голосом Хамид, и у Ашрафа глаза вылезают из орбит.
— Семья бен Ладенов из Тарим не зря дает столько, — говорит старик. — Невеста должна элегантно одеться, поехать в Европу. Может, она захочет что-то дать семье. Это уже ее дело, ее деньги.
— Деньги у нас при себе, так что после подписания вступительного брачного контракта их доставят Мириам сегодня вечером, — сообщает богатый жених, а йеменская семья с дрожью ждет оглашения суммы второй части приданого, которая обычно в двадцать раз больше первой.
— После подписания контракта и воплощения его в жизнь шейк положит на ее банковский счет двести тысяч долларов.
— Ах! — Ашраф издает восхищенный возглас.
— В случае чего… это не предел.
Порядочный Ашраф осознает, что не просто выдает кузину замуж, а делает дело всей жизни.
— Она всегда найдет у нас помощь, даже без этих денег, — говорит молодой человек.
— Знаем, ja sadiki. — Старик для поощрения похлопывает Ашрафа по спине. — Я рад, что мой братик сделал такой удачный выбор. Хорошая учтивая семья — это сейчас редкость. А в Байт аль-Хусна есть какой-нибудь местный водопровод или цистерна с водой? — спрашивает он у мужчин, во дворе которых будет организована свадьба.
Те, шокированные и загипнотизированные названными минуту назад суммами, только поддакивают.
— Ну, до лета подумаем над этим, правда, Хамид? И, наконец, туда нужно провести асфальтированную дорогу.
Хамид довольно часто ездит в Саудовскую Аравию, в головной офис своей фирмы. На этот раз служебная поездка должна была сочетаться с приглашением семьи на свадьбу.
— Я знаю жизнь, им не захочется сюда ехать, — предупреждает он Марысю. — Нужно будет удовлетвориться местной семейкой.
— Это ничего, ведь у меня тоже немного родственников, — утешает его девушка. — Кроме того, праздновать свадьбу на сто человек — это глупости.
— Не обманывай себя, а вдруг будет больше? — смеется мужчина. — Одна моя семья из Тарим — это человек пятьдесят. Не считая детей.
— И этот щедрый дедушка будет? Я слышала кое-что о нем и о вашей щедрости, как это описывала моя семья, а Лейла с ума сходит от счастья, — говорит Марыся, но при этом не выглядит довольной.
— А тебе что, не нравится? Слишком мало?
— Я не продаюсь, но чувствую себя товаром на базаре в пятницу.
— Такие здесь обычаи. Впрочем, не только в Йемене или Саудовской Аравии. Это наша арабская традиция и, на мой взгляд, очень хорошая.
— Но…
— Это обеспечение для тебя и бабушки на тот случай, если со мной что-нибудь случится. О разводе я даже мысли не допускаю.
— Но…
— Перестань, наконец, Мириам, ты начинаешь меня нервировать! Делай с этими деньгами все, что тебе заблагорассудится! Если хочешь, можешь отдать их сиротам!
Хамид с покрасневшим от злости лицом выходит и не показывается следующие две недели.
После отъезда жениха вся семья ходит на цыпочках: неизвестно, то ли боятся потерять выгоду, то ли вдруг решили, что Марыся стала для них чужой, потому что чересчур богата. Даже Лейла предпочитает проводить свое свободное время с Фалилом. Бабушка в последние месяцы жила собственной жизнью, где-то на «обочине», поэтому Марыся утратила с ней непосредственный контакт. В конце концов, что она может ей рассказать? Попытаться объяснить, что обиделась, потому что жених дал ей много денег? Наверное, все слышали их последнюю ссору и считают, что у нее не все в порядке с головой. А Марыся просто не хочет, чтобы кто-то думал, что она выходит замуж по расчету. Она не знала, что Хамид так богат, и влюбилась в него не потому, что он может обеспечить жене безбедное существование. Он просто понравился ей как человек.
— Дорогая Мириам, — начинает директор школы. — Ты хорошо меня понимаешь? У тебя есть шанс сделать карьеру, выехать учиться за границу и вырваться из этой арабской ямы. Дитя мое! — выкрикивает он в конце. — Тебе дано право учиться по Эразмусу![59] Знаешь ли ты, сколько мы этого добивались, сколько хлопотали?!
— Никто меня не спрашивал, хочу ли я этого. Просто выслали пару заявлений и включили меня в число наилучших учеников. А теперь на меня это свалилось, как на слепую курицу зерно. Тут моя яма, как вы говорите. Может, я не хочу другой жизни и другого мира! — отвечает Марыся, надменно глядя мужчине в глаза.
— Ты сюда не вписываешься, — холодно говорит мужчина. — Но чего только не сделаешь за деньги! В конце концов, тебя трудно чем-либо удивить. Войти в такую семью — это счастье!
Марыся открывает от изумления рот. Не может не удивиться, насколько быстро распространяются сплетни. Все же Сана — это более чем полуторамиллонный город, а не какое-нибудь захолустье.
— Надеюсь только, что ты не забудешь обо всем хорошем, что от нас получила, — подытоживает директор. — Особенно о нелегальном зачислении в школу. — Он выразительно смотрит Марысе в глаза. — Это ведь холдинг бен Ладена строит автостраду недалеко от нас… Может, примет во внимание и заезд в школу?
После тяжелой последней недели подготовки к Джоум Халва[60], Нагар аль-Гуффа[61], Нагар ар-Раби[62] и Лайлат аль-Хенна аль-Кабира[63] Марыся падает с ног.
После дня мучений во время депиляции всего тела она — наверное, в утешение — получает в корзинах очередные подарки от Хамида: длинное вечернее платье из Парижа, французские духи и дорогую косметику, сладости, сумки от Прадо и Гуччи, фирменные туфли и платья и большое колье с бриллиантами в комплекте с браслетом, сережками и двумя перстнями. Она смотрит на эти богатства спокойно и перестает поддаваться эмоциям. Когда дом оккупируют маленькие избалованные девочки, запихивающиеся пирожными, Марыся с бабушкой и Ашрафом, Хамид, Фалил и дядя hadżdż с удовольствием уходят к нотариусу, старому знакомому бен Ладена из Тарим. Подписание официального документа о браке занимает пятнадцать минут. В конце молодые ставят подписи и отпечатки пальца, получают копии — и они уже муж и жена. В банке дело несколько усложняется, так как у Марыси чужое гражданство, она не работает и никто из финансистов не знает, что с этим делать.
— Так, может, выплатить эти деньги Ашрафу? — предлагает измученная Марыся, но все присутствующие смотрят на нее как на сумасшедшую. — Отремонтирует себе дом…
— Через два месяца наша фирма за это возьмется, значит, нет нужды, — в бешенстве цедит сквозь зубы Хамид.
— Да делайте что хотите! — Девушке все это надоело, она начинает плакать и впадает в истерику. В одну минуту, словно по мановению волшебной палочки, все формальности удалось уладить, и измученная группа уходит из банка.
