— Но ведь это же дети! — удивляется Марыся. — Это какое-то страшное преступление! А как на это реагирует Международная организация прав человека? Что делаете вы, йеменские женщины?!
— В пятницу, кстати, манифестация перед парламентом, — сообщает кузина, понизив голос.
— Ага, — Марыся уже понимает, о чем идет речь.
— Я познакомилась с одной прекрасной женщиной, председательницей Народного комитета йеменских женщин. Ты думаешь, что мы ничего не делаем, не защищаемся, что такие глупые гусыни?!
— Не знаю, что даст такой протест, как выход на улицу. — Ливийка осторожнее, чем ее старшая родственница. — Схватят вас всех и посадят в тюрьму.
— А кукиш им, не дрейфь! Наш теперешний парламент работает над уставом, где оговаривается минимальный возраст для замужества. Он должен равняться семнадцати годам для женщин и восемнадцати — для мужчин. Этим изменениям, конечно, противятся радикальные верующие, которые призвали общественность, то есть забитых баб, позволяющих собой манипулировать, к протестам. Что они в эти тупые головы вбили?! Внушают им, что пророк Мухаммед женился на шестилетней Айше и лишил ее девственности в девять, значит, и всем так можно… — Лицо Лейлы скривилось в гримасе, она закрыла ладонью рот и, желая наказать себя за кощунство, бьет по щекам.
— А я читала, что Пророк взял ее, когда ей было четырнадцать лет. Ждал, пока дозреет, полюбит его и сама ему отдастся. — Марыся с сочувствием смотрит на кузину, которая страшно переживает, что глумится над исламскими догмами.
— Какой там… — Лейла хватается за голову, потому что не знает, как это все объяснить. Ведь ей не хочется никому навредить, в конце концов, она правоверная мусульманка.
— Во-первых, это были старозаветные времена, и мы сейчас, в двадцать первом веке, не можем равняться на старые и уже неактуальные каноны для подражания.
Образованная, светлая и современная Марыся старается помочь дезориентированной подруге.
— Большинству поступков Пророка мы можем следовать, но есть и исключения, которые не соответствуют нормам современного мира. Кроме того, все браки пророка Мухаммеда были обусловлены политическими или общественными причинами. Будучи вождем и политиком, так же как король или президент, он ориентировался на совсем другие приоритеты, а потому и поступал иначе, чем обычный, простой человек. Ведь речь шла о распространении ислама, о привлечении сподвижников, а большие идеи требуют жертв!
— Ну ты и хитро истолковала! — У Лейлы даже дух захватило. Она удивлена и восхищена. — Нужно записать, потом мы перенесем это на транспарант.
— Мы?
— Ты разве не идешь со мной, дамочка из богатого дома и современной страны, которая просто рай для феминисток? — Лейла подшучивает над кузиной, хотя и знает, что та, несмотря на боязнь, все равно присоединилась бы к ней.
Манифестантки в черных чадрах, из которых большинство закрывает лица, доехали автобусом на место протеста, к парламенту. Они просто возвращаются с пятничной молитвы, во время которой были воодушевлены лозунгами, выкрикиваемыми ортодоксальными имамами. Марыся, сегодня тоже совсем закрытая, и Лейла приезжают на место с Хамидом, который на этот случай надел типичную местную одежду: белую джалабию[56], шерстяной пиджак в елочку, а острую джамбию воткнул за вышитый пояс.
Голову он обмотал тонким платком, через плечо перекинул шерстяную шаль, которая должна закрыть торчащее оружие.
— Все хорошо, но держитесь меня, — просит Хамид горячих девушек. — Если что-то пойдет не так, они вас линчуют, верьте мне.
Он с ужасом смотрит на окружающую его черную толпу.
Противницы закона принесли с собой транспаранты с лозунгами: «Не запрещайте то, что разрешил Аллах», «Нет манипуляциям правами женщин!» и «Коран и Сунна[57] превыше скандального договора с нашей религией». Маршируя, они скандируют выданные им кем-то слоганы, так как трудно поверить, что они сами за это право, благодаря которому их дочери обречены на поругание, боль и, что тоже часто бывает, смерть.
— Тех, кто ратует за законное ограничение возраста замужества, мы считаем врагами Аллаха, его Пророка и нас самих! — заявляет первая выступающая. — Пророк Мухаммед женился на Айше, когда ей едва исполнилось девять лет! — выкрикивает она как сумасшедшая.
— Шесть, дебилка, шесть, — слышны в шеренгах голоса тех, кто стоит в группе оппозиции, намного большей.
Марыся и Лейла смотрят друг на друга с пониманием.
— Когда у нас утвердят это новое право?! — раздается через усилители вопрос очередной манифестантки, одетой в черное. — В большинстве феминистских групп, якобы защищающих права человека, действуют женщины, которым сорок лет, и все это время у них не было мужа! Среди студенток йеменских университетов очень много старых дев. Значит, это женщины второго сорта! — кричит она срывающимся голосом.
— Что за кретинка! — раздаются голоса противостоящих, над головами которых качаются транспаранты.
— Нет торговле детьми! — приступает к атаке группа эмансипированных женщин. — Нет педофилии! — кричат образованные йеменские женщины, а вместе с ними Марыся и Лейла.
Все вспоминают громкое дело восьмилетки, которую безработный отец принудил выйти замуж за мужчину старше ее на двадцать лет. Суд в конце концов позволил девочке развод, но это был единичный случай. Обычно такой возможности нет, отец берет за дочь большие деньги и не хочет их возвращать.
— Фавзия Абдуллах Йозеф! Фавзия Абдуллах Йозеф! Фавзия Абдуллах Йозеф! — раздается громкое скандирование, и возносятся плакаты с фотографией красивой арабской девочки.
— Безбожницы! В тюрьму их! Высечь розгами!
Противницы закона размахивают руками, а кое-где проявляется и более агрессивное поведение.
— Убийцы собственных дочерей! Спекулянтки! Торговки живым товаром! — Группа интеллигенток, отодвинутая от парламента, сопротивляется все слабее.
— Уходим! — Хамид перекрикивает толпу и хватает девушек за руки. — Через минуту здесь начнется драка, так что оставаться очень опасно. Знаете ведь, что в этой стране каждый носит при себе оружие!
Девушки неуверенно осматриваются вокруг и видят, что они находятся в раздраженной черной массе. К счастью, машина, в которой их ждут два вооруженных охранника, в том числе мощный Фалил, не так далеко от них. Когда они сели в автомобиль, Лейла начинает плакать, вначале тихонько, а потом все громче и громче. Молодые люди смотрят на нее с непритворным удивлением. Может, она чересчур разволновалась, перепугалась, приняла происходящее близко к сердцу?
