Денис Драгунский - Вид с метромоста (сборник)

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111

Тридцать шесть страничек. По любому вопросу четыре пункта: во-первых, во-вторых, в-третьих и „таким образом“, то есть вывод. Даже мне понятно. Но всё, что жирным шрифтом, я наизусть запомнил, на всякий случай.

Прихожу на экзамен, тяну билет. „Диалектика объективного и субъективного в научном познании“. Излагаю по той брошюрке. Во-первых, во-вторых, в-третьих и таким образом.

Экзаменатор говорит:

– Погодите минутку… – и зовет остальных, – Идите сюда, товарищи! Тут молодой человек очень занятно отвечает.

Они подходят. Их четверо. Ну, всё, думаю. А он мне:

– Можете еще раз повторить?

Я повторил. Они улыбаются.

– Так, – говорит дамочка с брошкой. – В самом деле занятно. А расскажите нам о взаимосвязи сознания и самосознания.

Я киваю, легко вспоминаю, что там про это было: во-первых, во-вторых, в-третьих, ну и таким образом.

Лысый дядя расстегнул пуговицу и говорит:

– Так. А что такое истина?

Я отвечаю. По четырем пунктам, как в книжечке.

– Вот так раз! – он вытирает лысину и смеется.

– Можно я возьму другой билет? – говорю.

– Не надо, – говорит он. – Давайте откровенно. Какой из вас получится физик, еще неизвестно. Но вы уже сейчас почти готовый философ. У вас четкое, безусловно марксистское, но при этом самостоятельное философское мышление. Идите к нам в аспирантуру. Лично ко мне.

Я, конечно, вежливо поблагодарил и отказался.

А книжечка куда-то потерялась.

Когда на даче делали ремонт, выбросили, наверное».

Однажды писатель Кабаков подвозил меня из Останкина. Мы там вместе снимались в какой-то программе.

Машина у него была «Волга».

А я помнил, что у него раньше был «Форд» или что-то в этом роде. Я спросил, почему он машину сменил.

Писатель Кабаков сказал:

– Я раньше пил виски и коньяк, разъезжал на иномарках, ел всякие пиццы-пасты, а как только оказывался за границей, тут же норовил завести романчик с какой-нибудь Джулией или Франсуазой. А вот примерно год назад я понял: я – русский человек. А русский человек должен ездить на «Волге», пить водку, есть щи да кашу и жить с русской женщиной.

– Обязательно церковным браком? – спросил я.

– Тебе бы всё смеяться, – сказал он. – Тут, понимаешь, какая-то национальная биохимия. И в смысле выпивки-закуски, и в смысле женщин тоже.

– А в смысле машины «Волга»?

– Тут биофизика, – сказал Кабаков. – «Волга», она трясет по-нашему.

– Это полезнее? – спросил я.

– Это привычнее, – сказал он.

Джой Дэвис и Энн Таффин дружили с первого курса. Они изучали политические науки. У них были комнаты рядом.

Энн часто заходила к Джой. Она покупала особые подарочные коробочки – всего на две большие конфеты, с тройным орехом и золотой обсыпкой. Специально для чаепития верных подруг.

Они их медленно ели, отрезая мягкий шоколад тонкими ножиками, нежно выколупывая орехи всех трех сортов, подбирая обсыпку облизанными пальцами. Посматривая друг дружке в блюдечки. Чтоб не оказалось, что Энн уже съела свою конфету, а у Джой осталось больше половины. Потом стали есть конфеты на счет раз-два-три. Чтоб закончить одновременно.

Они были красивые, но не очень. Обыкновенные. Джой была высокая и темноглазая. Энн поменьше и светленькая.

У них почти не было парней. У Джой был испанец, но они потом расстались. А Энн нравилась робким мальчикам, которые боялись назначить свидание. Они с Джой это обсуждали и смеялись.

Однажды Энн призналась, что переспала с принцем Генри, который учился с ними вместе. Джой сказала, что это мило, но бесперспективно. Энн сказала, что всё понимает. Потом он ее бросил, конечно же. Но через полгода объявился и сказал, что помолвлен. Потом его невеста разбилась на машине. Он уехал служить в армию. Написал ей четыре письма из Афганистана.

Джой и Энн тем временем получили дипломы и стали работать. Энн часто заходила к Джой с двумя бутылками пива. Они пили из горлышка, косясь друг на дружку, чтоб закончить одновременно. Иногда Энн оставалась у нее ночевать.

Три года прошло. Однажды Энн пришла и сказала, что принц Генри сделал ей предложение, свадьба через год, и теперь она леди Анна. Она торопилась и быстро убежала. В гостях у Джой была ее соседка. Они выглянули в окно, увидели, как Энн садится в большой «Даймлер» с шофером.

– Она будет королевой! – охнула соседка, простая тетка.

– Нет, – сказала Джой.

Джой знала, что говорила.

За неделю до свадьбы Энн, то есть леди Анна, заехала к подруге.

– Ты поразительно вовремя приехала! – расхохоталась Джой. – Просто даже невероятно!

– Я хочу что-нибудь для тебя сделать, – сказала леди Анна. – Это, конечно, ужасно смешно, но я буду королевой.

– Нет, – сказала Джой и включила телевизор.

Взволнованный премьер-министр сообщил, что монархия упразднена, а члены королевского дома взяты под стражу.

– Отпусти машину и охрану, – сказала Джой. – Так будет лучше. Говорю тебе как член Партии республиканской революции.

– Что будет с ним? – спросила бывшая леди Анна.

– Ему даруют жизнь. Но посадят надолго.

– А я?

– А ты будешь заходить ко мне в гости с двумя бутылками пива, – Джой села на диван и потянулась. – Иногда будешь оставаться ночевать.

В первых числах декабря 2010 года у станции метро «Университет», часов в восемь вечера, я покупал кислую капусту и соленые огурцы. Четыре ведерка открыла передо мною озябшая, но бодрая тетенька. Две капусты нормальные, третья с клюквой, четвертая сладкая, на яблочном соке. Я выбрал нормальную, но которая пожестче.

Накладывая капусту в пакет, взвешивая, завязывая узел и отсчитывая сдачу, она рассказывает, как днем к ней пристал милиционер. Грозился, что может ее прогнать, оштрафовать, вообще арестовать.

– А я ему: «Давай, выписывай штраф! Веди меня в тюрьму! А хочешь, вызывай ОМОН! А он смеется, но не отстает. Давай, мол, собирай свою капусту и уе…» – ой, простите, молодой человек!

Молодой человек – это я.

Хотя ей лет сорок пять в крайнем случае. А мне шестьдесят.

– Намекает, чтоб рублей пятьсот ему дать, – говорит тетка. – Прямо открыто намекает: «Давай пятьсот, и все дела».

Рядом лоток с газетами и журналами.

Газетчик встревает в разговор.

– Надо было дать, – говорит он.

– Если каждому давать – поломается кровать! – смеется тетка.

– Ну ты поэт! – смеется газетчик. – Ну просто Белла Ахмадулина!

Элен:

Я пробовала его полюбить. А он не попытался заглянуть мне в сердце: не одни же там наряды и балы, в самом деле? Он меня презирал за мою красоту. Он считал, что я должна сразу забеременеть. Он думал, что я глупа. Да, я не читала столько книг. Он мог образовывать меня, но не пожелал. Я сама искала Бога: когда я принимала католическую веру, мне было дыхание от алтаря, это была la grâce, благодать. Я рано умерла, увы. Я могла бы написать un traité de l’amour. Но это была бы печальная книга.

Лиза:

У него были друзья, была военная служба, был Петербург, был свет, была война, в которой он желал стать героем. Мечтал о славе. А у меня была вздернутая верхняя губа. Миленькое, такое детское личико, и тяжелый живот. Прощайте. Закройте мне лицо, чтоб я не видела вас, вашей войны, вашего мира. Закройте крышку. Сыпьте, не жалейте земли. Вот так. Спасибо.

Соня:

Потому что дела Николая были плохи: имение в расстройстве, денег нет, и он ничего не делал. Ничего не попытался совершить, он сидел в кабинете и молча курил трубку. Неделями! Месяцами! Но у меня не было приданого. Он ведь знал это, когда обещался мне. Теперь ему нужна жена с большим состоянием. Ему нашли богатую наследницу, и он оставил меня. Ведь как просто. До чего люди просты. И некуда бежать.

Платон:

Барин был добрый. Вместе с ним шли. Мороз был. Из одного котла хлебали. Ночевали у костра. Дальше шли. Я занемог. Присел у дороги, француз ко мне с ружьем. Я на барина гляжу, думал, заступится или подняться руку даст, а он отвернулся и пошагал. Не сказал, прости, мол. Француз меня не насмерть застрелил, я до ночи на морозе помирал и всё на дорогу смотрел. Эх, барин! Я хотел было твоим деточкам во сне явиться, да не разобрался, которые твои. А чужим-то зачем являться, зачем зря чужих деточек пугать?

«Таким образом, в начале романа Анатолю двадцать два года, его другу Долохову – двадцать пять. Пьеру – двадцать. Элен, вероятно, не больше девятнадцати, потому что по неписаным законам того времени она не должна быть старше Пьера. (Тот факт, например, что Жюли старше Бориса, подчеркивается особо.)»

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111