Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
Но даже и этих судорог было недостаточно для того, чтобы я могла умереть: все, на что их хватало – это лишить меня сознания на пару секунд, а потом опять вернуть в реальность.
Я много раз пыталась убежать от нее – но никогда не желала этого так сильно, как сейчас. И никогда реальность не вцеплялась в меня такой мертвой хваткой.
Мысли множились – сознание работало быстро, плодами своей деятельности заставляя меня корчиться от боли.
Агония наступила и терзала все мое существо, кромсала его на части. Я бы с радостью взяла на себя любую физическую боль: ту, которую испытывают наркоманы, умирающие, больные, терзаемые лихорадкой. Любую боль, которая только сможет заглушить эти чертовы мысли, заставит сердце замолчать, а силы организма направит на борьбу с болезнью, а не на то, на что они тратятся сейчас.
Я достигла предела – я была истощена, я не могла больше думать. Мне казалось, что продолжать мучить меня дальше не только бессмысленно, но и невозможно – я ощущала, что достигла пика. Но мысли вертелись, выискивая что-то, что еще не убито, не истерзано, не замучено, чтобы добить до конца. Выискивая и не находя, но повторяя свои удары снова и снова.
Я никогда так не ненавидела свои собственные мысли, голову и мозг. А еще – сердце. Я столько раз хваталась за грудь – мне казалось, я смогу вытащить и выкинуть его.
Тело было словно покрыто ранами – и одна самая большая рана зияла в груди, кровоточила, точнее, порциями выплескивала кровь. Красная отравленная жидкость, выбиваясь толчками, казалось, заливала все тело. Я буквально чувствовала потоки крови, и то, как она течет.
И эта чертова рана в груди – я была почти уверена, что могу потрогать ее руками, что сквозь нее нащупаю сердце, вырву его, и тогда моим страданиями придет конец. Казалось, если я только положу руку на грудь, то тут же смогу почувствовать горячие жидкие потоки и, немножко покопавшись в ране, вытянуть сердце наружу, чтобы превратить его ни во что. Я так мечтала об этом, столь сильно желала, но почему-то всегда, когда я дотрагивалась до груди, то не могла нащупать сердце.
Почему? Почему меня лишают даже такого шанса на избавление?
Ведь рана есть – я это знаю, она пульсирует внутри меня. Но почему, почему она закрытая? Каким образом тогда я смогу избавиться от чертовою сердца?!
Я потеряла Марка.
Я не увижу его ни сегодня, ни завтра… Никогда!
С диким стоном погибающего животного я вновь изогнулась в новом приступе агонии.
Этому не будет конца, этому никогда не будет конца!
Я слишком слаба, чтобы управлять своим мозгом.
Но ведь как-то это можно сделать? Взять под контроль свои мысли?
«Ты проснешься завтра утром, но Марка не будет рядом. Хотя нет – ты даже не сможешь уснуть», – мозг высказал свою мысль, а я вновь скорчилась от боли.
Нет! В моих силах прекратить это. Я не смирюсь, я никогда не смирюсь!
Я не приму жизнь без Марка.
Понадеявшись на чудо, я решила попробовать усердно помолиться. Богу, Дьяволу, самой себе.
Пошли мне смерть.
Позволь мне умереть.
Пошли мне смерть.
Позволь мне умереть.
Я даже не успела закончить свою молитву, как мозг выдал новую мысль: «Ты не встретишь его даже после смерти. Тебе не будет покоя».
Я закричала. Громко-громко, чтобы перекричать мозг, чтобы заставить его заткнуться.
Мой крик пару секунд звучал в ушах, но мысли все равно были громче.
«Кричи, Марка все равно нет. Зови, он все равно не придет».
Я схватилась за волосы, резко потянув их. На миг мне показалось, что с волосами я могу вырвать и мозг. Но нет. Из этого ничего не вышло. Я отодрала небольшой клок волос, больше у меня не получилось.
Сколько часов это уже продолжается? Сколько еще времени я буду корчиться в муках?
«Всегда. Для тебя больше нет другой жизни, кроме страданий. Мучения – теперь твой постоянный спутник».
Я не смирюсь. Я никогда не смирюсь с тем, что потеряла Марка!
Судьба так долго благоволила ко мне. И я знала, что она предъявит свою цену. Я с самого начала знала это. Но я не думала, что цена будет хуже, чем смерть. Мне казалось, что смерть – эта самая низкая точка, дно, ниже которого некуда опуститься.
Как я ошиблась.
Оказывается, есть нечто, что гораздо хуже смерти. Это жизнь, наполненная мыслями. Моими мыслями. По сравнению с этим смерть – слишком легкая расплата.
Насколько же я наивна, что прошу смерти! Я всю жизнь теперь буду расплачиваться с судьбой.
У меня не заберут жизнь, нет… Мне ее оставят, дабы я сполна заплатила свой долг.
А что, если…
Если…
Если я сама лишу себя жизни?
Эта мысль посетила меня и была единственной среди всего океана мыслей, которая не терзала и не мучила. Своим существованием она сверкнула лучиком надежды и удобно устроилась в каком-то уголке мозга.
Ее тут же заглушили другие мысли, но она уже сидела внутри меня.
Еще один приступ судорог на свои две законные секунды освободил сознание от каких-либо мыслей и чувств.
Тело корчилось от боли, но эта боль была приятной и несущественной по сравнению с той, что длилась все остальное время.
Есть ли выход?
Есть ли выход из того тупика, в котором я завязла?
На полузакрытых веках пульсировала жилка. Я не знала раньше, что там вообще есть какая-то жилка. Но она пульсировала, почему-то особенно больно ударяя по зрачку. Как будто в мой глаз кто-то стучался. Неимоверные усилия я приложила, чтобы заставить свои ресницы подняться. Комната кружилась перед моими глазами и, судя по всему, расплывчатое пятно вовсе не собиралось приобретать какую-то четкость.
Но даже плавающая в моем видении комната поразила меня своей пустотой.
Неужели судьба настолько жестока, что хочет вернуть меня в реальность? Вернуть меня к этой самой комнате? Заставить ходить по полу, садиться в кресло, ложиться в кровать?
Но это – невозможно.
Все, на что я способна – это валяться на полу, корчась от терзающей агонии, и время от времени подвергаться судорогам.
Я ни за что не вернусь к жизни. Ни за что не вернусь!!
«Ты вернешься, и каждый шаг, что ступишь здесь, будет напоминать тебе о нем. Теперь это твой крест – тебе его и нести!»
Я быстро закрыла глаза, понимая, что зрение еще быстрее возвращает меня в реальность. Мозг, запечатлев картинку пустой комнаты, тут же начал делать свои выводы.
«Если ты сможешь уснуть, то каждое утро первой твоей мыслью будет мысль о том, что Марк не позвонит сегодня в дверь твоей квартиры. Он больше никогда не позвонит и никогда не придет к тебе!»
Сердце на миг замерло, сдерживая поток отравленной крови, но это вовсе не было секундным облегчением. Внутри повисла напряженная тишина, подготавливая тело к самому худшему. Набитый отчаянием и особым сконцентрированным ядом огромный сгусток крови выплеснулся в тело под действием удара сердца, тут же заработавшего с особым усердием. Яд потек по артериям, пробираясь в вены и мгновенно впитываясь во все, что кровь встречала на своем пути.
Еще раз, еще раз и еще раз кровь всучивала информацию: «Я! Потеряла! Марка!» Под действием яда клетки сжимались, потом разжимались, перемешивая внутри себя межклеточную жидкость, а тело корчилось от пронизывающей боли.
«Умереть, умереть, умереть…» – мечтала я.
Каждая последующая секунда жизни продлевала агонию, и бесконечное множество этих секунд прочило мне ужасные муки.
Умереть!
Но почему душа не отпускает тело? Нет, наоборот – почему тело не отпускает душу?
Сегодня, пусть закончится сегодня! До завтра я не доживу…
«Доживешь. И до завтра, и до послезавтра. Ты будешь жить, но в твоей жизни больше не будет его».
«Нет! Нет!» – кричала я в ответ на то, что упорно твердил мне мозг. «Нет!»
Я даже не заметила, как моя рука, сжатая в кулак, со всего размаху начала бить по полу.
– Нет! – кричала я. – Верни мне Марка! Верни! Или убей меня! Пожалуйста, убей!
Мой слабый кулачок создавал столько шума, точно в моих руках был барабан.
Когда голос сорвался до хрипа, стеклянная пелена, покрывавшая мои глаза и точно осколками колющая глазное яблоко, растаяла. Наконец-то я смогла заплакать.
Меня покинуло всякое понятие о времени, и я не делала попыток узнать, какое сейчас время суток. По сути, меня это совсем не интересовало. В океане бушующих и убивающих мыслей просто не нашлось места еще и для времени.
И поэтому я просто не смогла рассчитать, когда придет мама. Я помню, что опустилась на пол, когда было еще утро. А потом из головы вылетело все, кроме Марка. Реальность, держащая меня, представляла собой жизнь без него. А то, что в этой реальности есть что-то еще, мне даже не пришло в голову.
И именно из-за того, что я не учла тот факт, что мама после работы возвращается домой, она и застала меня в том положении, в котором я провалялась весь день.
Если бы я помнила о приходе мамы, возможно, я бы сумела доползти до кровати и, накрывшись одеялом, сделать вид, что сплю. А может быть, и не сумела бы. Теперь это уже не имело значения, потому что мама обнаружила меня лежащей на полу, а я даже не сразу поняла, что происходит. Мозг твердил мне, что придется вернуться к прежней жизни, но я отказывалась в это верить. Я была почти уверена, что жизнь обойдет меня стороной, а я только буду лежать и страдать, чтобы никто не мешал мне, если уж смерть не сжалиться надо мной.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 119
