Это, пусть и на один вечер, удержало бы его от встречи с жуткими людьми, которых он называет своими друзьями.
– А я уверена, что Уолтер хороший мальчик, – примирительно произнесла миссис Адамс: она привыкла так говорить, когда муж или дочь выражали подобное беспокойство. – Он необычный и любит странные выходки, но это лишь потому, что у него нет тех преимуществ, которые имеются у его ровесников. Однако я не сомневаюсь, что он хороший.
Она вернулась к этой теме несколько позже, когда мыла посуду, а Элис помогала вытирать.
– Конечно, Уолтер и сейчас мог бы водиться с местными положительными юношами. Если бы мы могли позволить себе поддерживать его финансово… Ведь все они и в клубах числятся, и на собственных автомобилях ездят, и…
– Мам, давай не будем, – попросила дочь. – Что толку?
– Ему это пошло бы на пользу, – не сдавалась миссис Адамс. – Если бы только твой отец…
– Но папа не может.
– Может.
– Каким образом? Он признался мне, что в его возрасте нельзя уйти с предприятия, которому отдал всю жизнь, и пытаться нащупать что-то иное, ведь оно с большой вероятностью обернется провалом. По-моему, он прав. Да, безусловно!
Миссис Адамс начала стучать тарелками еще громче, застарелая обида придала ей новых сил.
– О да, – бормотала она. – Он так говорит, но на уме-то у него кое-что другое.
– Мам, что «другое»?
– Он знает – что.
– Но что он знает?
Миссис Адамс потрясла головой:
– Не думаешь ли ты, Элис, что я, как последняя дура, принуждаю его вот так просто все бросить? Думаешь, это я отправляю его «прощупывать почву» (его слова)? Это было бы полным безумием, тут не поспоришь. Как бы мало он ни получал у Лэма, я все же не настолько глупа, чтобы просить его променять жалованье на одну только возможность заработать где-то еще. Ради всего святого, Элис, допусти хотя бы раз мысль, что у матери извилины в голове имеются!
Элис выглядела озадаченной.
– Но разве это не всего лишь возможность? Я не могу понять…
– Зато я понимаю, – решительно перебила мать. – Если бы отец захотел, он сразу смог бы нас обеспечить. Мы бы давным-давно разбогатели, если бы он правда задумался о том, что надо позаботиться о своей семье.
– Как! Но в чем тогда…
– Ты все это знаешь не хуже меня. – Мисс Адамс начала сердиться. – Надеюсь, ты не забыла, как он со мной обошелся в то самое воскресенье, после которого слег.
Она продолжала заниматься посудой, вымещая на ней гнев, разворошенный воспоминаниями, однако Элис, сообразив, в чем дело, насмешливо хмыкнула:
– Ты опять про производство клея! Какая чушь!
Великие проекты родителей зачастую кажутся позором их детям. Замысел миссис Адамс выпускать клей и, подобно фее-крестной, чудесным образом спасти семью давно стал нелепой сказкой, которую Элис никогда не воспринимала всерьез. Ей было лет пятнадцать, когда мать время от времени и довольно робко принялась упоминать в разговорах с мужем «клеевой заводик», намекая, что неплохо бы заиметь такой, но никогда не наседала. Затем в течение нескольких лет идея казалась позабытой, возможно, потому что однажды отец не выдержал и взорвался, но Элис при той ссоре не присутствовала. Однако уже примерно год как миссис Адамс вернулась к прежним намекам, эпизодически заговаривая о новом бизнесе, и мистер Адамс опять начинал сердиться. Элис наскучило слушать, как мать предлагает то ли основать, то ли купить, то ли еще что-то сделать с производством клея, а отец считает подобное предложение не просто нежизнеспособным, но оскорбительным. Хотя родители старались не ругаться в присутствии детей, Элис все равно видела, как после завершения таких бесед нервничал мистер Адамс, на ходу сотрясая воздух односложными проклятиями. Миссис Адамс после ссор затихала и мрачнела, а когда Элис, расстроившись из-за отца, спрашивала, зачем она возобновляет эти утомительные перепалки, мать всегда давала один и тот же тягостный и расплывчатый ответ: «Он может… но не хочет». Элис не понимала, зачем ей это, да и отец, владеющий «клеевым заводиком», не выглядел в ее глазах фигурой солидной даже в сравнении с отцом, работающим на компанию Лэма, и считала, что Адамсу виднее, чем его жене, будет такое предприятие приносить доход или нет. Тем более она точно знала его мнение, ибо как-то услышала выкрик в конце одного из болезненных споров:
– Можешь болтать про эту дурость хоть до смерти, своей или моей, но я туда и чертова цента не вложу!
Это стало кульминацией. Вернувшись из церкви с воскресной службы за день до удара, уложившего Адамса в постель, Элис застала запуганную и рыдающую мать внизу, тогда как этажом выше отец тяжело вышагивал взад-вперед по своей комнате. Отчетливо слышалось, что при этом он беспрестанно повторяет:
– Эх, женщина! Вот ведь женщина! Женщина проклятая!
Миссис Адамс объяснила: виноват «тот самый клеевой заводик». Отец впал в такой гнев, что она содрогнулась и «торжественно пообещала» никогда в жизни «заводик» не упоминать. Элис рассмеялась. Вся эта затея выглядела не только скучной, но и анекдотичной, а откровенная одержимость матери была лишь необъяснимой причудой, какую любой может внезапно обнаружить в ком-то из родных и друзей.
Но воскресный переполох, кажется, положил конец раздорам, и через час мистер Адамс спустился к ужину в превеселом настроении. Элис порадовалась, что вспышка гнева раз и навсегда разрешила вопрос с клеем, и до следующей пятницы не вспоминала об эпизоде, но в пятницу в середине дня Адамса привез домой на автомобиле сам «великий Д. А. Лэм», его пожилой начальник.
Пока отец долго и тяжело болел, о «клеевом заводике» вроде бы никто не заикался, Элис так уж точно; потому-то сейчас, на кухне, она позволила себе грустную насмешку, поняв, что мать вернулась к своей нелепой причуде.
– Мам, я думала, ты про эту чушь давно позабыла, – сказала она.
Миссис Адамс жалко улыбнулась:
– Конечно, милая, для тебя это чушь. Молодежь вечно называет чушью то, чего не понимает.
– Но послушай!! По-моему, я за все годы достаточно про «клеевой заводик» наслушалась, чтобы кое-что смыслить!
– Нет, – терпеливо ответила мать. – Ты никогда ничего об этом не слышала.
– Неужели?
– Не слышала. Мы при вас с Уолтером об этом не говорили. Ты лишь однажды внезапно вернулась и застала то, как отец разозлился после разговора, сорвался и потерял контроль. Но я-то разве из себя выходила? Я когда-нибудь вновь упоминала об этом?
– Нет, кажется, никогда. Но, мам, ты говоришь про это сейчас, хотя обещала больше так не делать.
– Я обещала не говорить про это отцу, – мягко поправила миссис Адамс. – Так я
