лицом. – А-а-а, не говорил ли мистер Рассел, что зайдет…
– Нет, он не собирался к нам сегодня вечером, – ответила Элис. – Может, это к нам пожаловал великий Д. А. Лэм: он всегда по четвергам заглядывает узнать, как там папа. Я открою.
Девушка сняла фартук и с серьезным лицом направилась к двери. Она все думала про клеевой заводик, спрашивая себя, нет ли в этой идее здравого зерна. Если мать права насчет широких возможностей секрета Адамса… Но она тут же остановилась на этом: ее сдержало, во-первых, понимание, что отец, скорее всего, не сможет достать денег для открытия производства, а во-вторых, она уже дошла до двери.
Глава 12
Элис открыла дверь, за которой стоял представительный старик, последний из великих американских дельцов, хранящих верность шкиперской бородке. Белоснежной, подстриженной с ювелирной точностью, оставляющей пространство вокруг губ и верхнюю часть щек розоветь от недавнего бритья. Безупречная седая бородка, белый жилет, белый галстук, серый костюм из тонкого сукна, широконосые, начищенные до блеска черные туфли и серая фетровая шляпа с большими полями говорили, что джентльмен выработал свой стиль в 70-е годы девятнадцатого века и с тех пор ему не изменял. На страницах старых журналов можно найти похожее изображение на гравюрах с подписью «бостонский торговец», а на рисунках Томаса Наста[9] подобным образом выглядят честные политики. Мистеру Лэму исполнилось восемьдесят, что никак не отразилось на его бодрости и стати, и ничто не могло укрыться от мальчишески-быстрого и незамутненного взгляда голубых глаз.
– Ага, да-да! – добродушно начал он. – С прошлой недели вы ничуть не поменялись, такая же хорошенькая, мисс Элис. Значит ли это, что вы совсем не волновались по поводу вашего батюшки? Наш молодец идет на поправку, я угадал?
– Ему гораздо лучше, мистер Лэм, он уже садится. Не желаете пройти в дом?
– Даже не знаю… Впрочем, почему бы и нет? – Он обернулся к двум кругам света на обочине. – Билли, я отойду на минутку. – Силуэт шофера, стоящего у машины, отсалютовал в ответ, а пожилой господин перешагнул порог. – Вы уверены, что ваш отец в состоянии принимать гостей?
– Он сильно окреп со времени вашего визита на прошлой неделе, хотя, боюсь, вид у него по-прежнему не очень.
– Не очень? – жизнерадостно повторил за ней старик. – Фу-ты ну-ты! Я на своем веку много больных повидал. Мне ли не знать, как они выглядят и как любят зарыться в старые одеяла да обмотаться шалями. Уж об этом беспокоиться не нужно, мисс Элис, раз вы решили, что он готов к моему приходу.
– Конечно, готов, если… – Элис замешкалась и добавила: – Он вам очень обрадуется и сможет вас принять, если вы к нему подниметесь сами.
Она побежала вверх по лестнице впереди гостя и успела стянуть ажурную шаль с плеч отца. Как обычно, закутанный с ног до головы, мистер Адамс сидел за столом и читал вечернюю газету, но, когда шеф появился в дверях, приподнялся со стула, будто намереваясь пойти ему навстречу.
– Сиди спокойно! – рявкнул старик. – Чего удумал? Позабыл, что ты слабее котенка? Думаешь, можно столько проболеть и оставаться в силах? Зачем мне эта вежливость?
Адамс с благодарностью протянул руку для приветствия.
– Мистер Лэм, это так любезно с вашей стороны, – сказал он. – Полагаю, Элис успела рассказать, как все мы ценим то, что вы приходите и интересуетесь делами старого доходяги. Элис, ты ведь говорила?
– Да, папочка, – ответила девушка и собралась удалиться, но Лэм остановил ее:
– Подождите, мисс Элис, я сейчас тоже пойду. Я-то знаю, как сложно больным в первый раз принимать у себя кого-то со стороны.
– Мне совсем не сложно, – уверил Адамс. – Я от одного взгляда на вас, мистер Лэм, чувствую себя гораздо лучше.
Гость хрипло засмеялся, но смех звучал сердечно и по-дружески, как его слова.
– Все мои парни мне льстят, мисс Элис, – пожаловался он. – Думают, им работать станет легче, если они попытаются меня задобрить. Сколько раз я твердил вашему батюшке, что это бесполезно, но он все равно продолжает изображать радость, даже когда болеет.
– Я больше не болен, – возразил Адамс. – Дней через десять я уже буду на работе.
– Да ты не торопись, Вёрджил, не надо спешить. Ты в своем праве, время есть.
Услышав это, Адамс чуть улыбнулся, слабо, но не без тщеславия.
– Почему же? – спросил он. – Неужели мой отдел справляется без меня?
Шеф вновь издал хриплый смешок.
– Ладно-ладно! – воскликнул он и похлопал Адамса по плечу сильной розовой рукой. – Вы только послушайте этого молодца, мисс Элис! Думает, мы и минуты без него не протянем! Да уж, этот ваш папочка верит, что фирма возьмет и рухнет, если он на некоторое время отойдет от дел. Я всегда подозревал, что он слишком высокого о себе мнения!
Адамс выглядел огорченным:
– Понимаете, я не хочу незаслуженно получать жалованье.
– Видите, мисс Элис? Вы же не думаете, что он позволит мне вести бизнес в одиночку? Честное слово, дай я ему волю, мне самому делать станет нечего. Он готов все мои заботы на себя взвалить, а меня выпроводить за ворота компании!
– Мистер Лэм, я уже так долго служу вам верой и правдой. Это все неправильно, я вернусь в контору через десять дней. Вот увидите.
Старик поднял руку, прощаясь.
– Все хорошо, Вёрджил, посмотрим. Конечно, если говорить серьезно, ты нам нужен, однако не настолько, чтобы гнать тебя на работу раньше, чем ты полностью поправишься. – Мистер Лэм двинулся к двери. – Слышите, мисс Элис? Я хочу, чтобы ваш отец это себе уяснил, а вы ему в том поспособствуйте. Его рабочее место никуда не денется, пусть хоть десять лет пустует, если ему для выздоровления они понадобятся. Проследите, мисс Элис, не дайте ему про это позабыть!
Элис спустилась с мистером Лэмом в прихожую, и он ни на секунду не прекращал увещевать ее, пока не вышел на улицу. Да и потом из темноты по пути до автомобиля доносился хриплый голос:
– Помните, мисс Элис, не надо ему торопиться. Доброй вам ночи, барышня, доброй ночи!
Когда дверь закрылась, из дальнего угла гостиной, где ранее потушили лампу, вышла мать, и Элис заговорила с ней:
– Мам, мне так нравится этот старик. Он всегда такой… такой степенный, искренний и дружелюбный! Очень мне нравится.
Но миссис Адамс была о нем несколько иного мнения.
– Он ведь не сказал, что поднимет отцу жалованье? – сухо спросила она.
– Нет.
– Нет. Так я и знала.
Она хотела что-то добавить, но Элис не стала слушать и принялась насвистывать
