мнение мужчины о девушке. Вам бы хотелось испортить свое впечатление обо мне, мистер Рассел?
– Кажется, оно уже недосягаемо, – беззаботно ответил он.
– Такого не бывает, – возразила Элис.
– Почему?
– Потому что быть не может. Мужчины редко меняют мнение друг о друге, а если меняют, то воспринимают это как великое событие и принимаются про это говорить так, словно произошло нечто важное. Однако стоит девушке пройтись по центральной улице с развязавшимся шнурком, так всякий увидевший сие зрелище тут же переменит свое отношение к ней. Не верите?
– По-моему, это не про меня.
– Попались! – вскричала она. – Именно так ответит любой мужчина на земле!
– То есть вы мне не доверяете?
– Ну… я бы сильно разволновалась, доведись кому-то из них сказать вам, мол, какая ленивица, наклониться и шнурок завязать не хочет!
Рассел восторженно расхохотался.
– Они и впрямь так скажут? – спросил он.
– Так или почти так! Смотря какой результат захотят получить. – Она глубокомысленно покачала головой. – О да! Именно этим мы тут и занимаемся!
– А я не обращаю внимания на развязанные шнурки. На ваши уж точно.
– Они обязательно найдут то, на что вы внимание обратите.
Рассел вопросительно поглядел на Элис и проговорил:
– А представьте-ка, представьте себе, что я заранее принимаю все, что касается вас.
Она присела в реверансе:
– Как это мило! Но у девушки, которую обсуждают, всегда есть одна слабость – и слабость фатальная.
– Какая же?
– Ее обсуждают, когда ее рядом нет. И это ее убивает.
– Боюсь, я вас не понимаю.
– Не понимаете? Возьмем Генриетту… или Милдред… любую из них… или их матерей… Да что греха таить, все мы такие!.. Так вот, если бы вам рассказали про мой развязанный шнурок в моем присутствии, вы бы сразу на мою ногу посмотрели и поняли, что это неверно. Даже если бы я при этом сидела так, что обуви и шнурка не было бы видно, вы бы взглянули на меня и осознали, что такие девушки, как я, с развязанными шнурками не ходят. Однако в жизни все иначе: вас ловят, пока меня нет рядом, посему я не могу напомнить вам, какая я на самом деле.
– Да вы и так это от меня скрываете! Какое уж напоминание, если вы мне этого сами сказать не желаете. А я очень хочу узнать.
– Тогда давайте говорить всерьез. – Элис окинула его строгим взглядом. – Вы правда желаете узнать меня получше?
– Да.
– Хорошо, но будьте осторожны.
– Осторожен? – Выбранное слово позабавило его.
– Да, осторожны, чтобы не перепутать, – объяснила она. – Не перепутать настоящую меня с некоей девушкой, о которой вам расскажут другие. Если вы нас смешаете… ну, тогда весь спектакль пойдет насмарку!
– Почему вы так думаете?
– Потому что…
Элис, заметив, что говорит слишком импульсивно, замолчала, ибо поняла, на какую кривую дорожку начала заходить. У нее едва не вырвалось: «Потому что это уже случалось со мной!» И она проговорила:
– Потому что испортить что-то проще простого, тем более если речь о чем-то приятном.
– Не всегда так.
– Всегда. И если вам важна… важно узнать девушку, которая хочет, чтобы кое-кто ее узнал…
– Кое-кто?..
– Ладно… хочет, чтобы вы ее узнали.
– Тогда скажите, насколько «осторожным» мне надо быть!
– Просто будьте любезны не давать никому возможности отозваться обо мне так… так, как я только что отозвалась о Генриетте Лэм.
И они оба рассмеялись.
– Подозреваю, что тем самым я закрываю себе доступ к массе любопытнейших вещей.
– Да, – согласилась девушка. – Но кое-кто может начать меня хвалить, поэтому опасно просить вас сразу менять тему разговора при одном упоминании моего имени. В конце концов…
Элис сделала паузу.
– Продолжение мысли будет? – не выдержал Рассел.
– Если это мысль девушки, то необязательно. По-моему, мужчины несколько аккуратнее обращаются со своими мыслями, всегда завершая их. Впрочем, согласна, мысль я не закончила.
– Так закончите ее.
Элис бросила на мужчину взволнованный взгляд.
– Нет, глупость какая, – пробормотала она и рассмеялась так, как смеются над чем-то невероятным. – Конечно, было бы прекрасно, если бы то, что происходит между двумя людьми, оставалось бы исключительно между ними и других не касалось, да? То есть было бы неплохо просто дружить так, чтобы никто больше об этом не знал и не болтал о них.
– Мне это видится трудноосуществимым. – Рассела мысль Элис больше позабавила, чем впечатлила.
– Не знаю, по-моему, это возможно, – с надеждой произнесла она. – Особенно в городе такого размера: он вырос и сейчас стал довольно большим. Видите ли, в больших городах людям легче хранить секреты. К примеру, никто не знает о нашей сегодняшней прогулке.
– Это вряд ли, мы тут у всех на глазах!
– А вот и нет.
– Разве?
– Уж поверьте! – Она улыбнулась. – На днях, когда вы провожали меня до дома, нас увидели и подумали, что это случайность и нам было просто по пути: люди все понимают по-своему. Но сейчас вокруг никого. Смотрите, куда я вас завела.
Заинтригованный и немного смущенный, он оглядел улицу: вокруг теснились захудалые многоквартирные дома, дряхлые серые пансионы, магазинчики с аптеками, мелкие слесарные мастерские, салоны гадалок да прачечные.
– Видите? – сказала Элис. – Вы сами не заметили, куда со мной зашли. Все потому, что вы в городе новичок и доверили выбирать дорогу мне, ведь я местная.
– Я бы не был столь уверен в этом, мисс Адамс. Для меня просто не имело значения, куда с вами идти, лишь бы идти с вами.
– Ладно. Тогда продолжайте следовать за мной, и я покажу, что впереди у нас кое-что получше этой потрепанной улочки.
– Это нечто вроде метафоры? – спросил Рассел.
– Возможно! Там впереди маленький, но милый парк, для простого народа: нас и тут вряд ли кто знакомый увидит, а в нем и подавно.
– Какое все-таки у вас воображение! – воскликнул он. – Вы способны превратить банальную прогулку в настоящую авантюру.
Элис посмотрела на спутника, и на секунду ее взгляд стал озадаченным и серьезным.
– Похоже, что авантюры совсем не по вкусу вашей… вашей родне?
– Отнюдь, – ответил Рассел. – Однако вы вспоминаете мою семью гораздо чаще, чем я.
Его слова, кажется, рассмешили Элис или, по меньшей мере, порадовали.
– В таком случае, пожалуй, я позволю себе про нее позабыть. Я и говорила-то про Палмеров, потому что раньше дружила с Милдред… Но тут мы остановимся! Не будем вдаваться в детали. Хотя я никогда не питала привязанности к Генриетте Лэм, мне ее почти жалко – она так старается ради того, чтобы завоевать вашу дружбу.
– Но она устраивает бал совсем не в мою честь. А в честь…
– В честь Милдред, – договорила Элис
