принести плод в душах наших и в нашей жизни, иначе мы уподобимся сухому дереву, в которое не проник живительный сок.
«Возвратитесь, мятежные дети, – взывает Господь, –
и Я исцелю вашу непокорность» (Иер. 3:22). Возвратитесь сердцем, возвратитесь всецело, нелицемерно, и Я не упрекну вас, не осужу вас, нет. Я исцелю вашу непокорность.
Сохрани нас только Господь от бесплодного раскаяния, от раскаяния, которое только в чувстве, а не на деле и которым мы часто обманываемся. Фараон так каялся: минутно, поверхностно и потом опять поступал по-прежнему, и сердце его ожесточалось все более и более. Многие и теперь так каются – расчувствуются на минуту над грехами, а потом опять за старое и не замечают, как постепенно черствеет совесть!
Апостол Петр не так каялся. Он плакал горько о грехе своем и потом уже никогда более не возвращался к нему. Блудный сын не так каялся. Он не только тосковал о родительском доме, но «встал и пошел к отцу», и пришел к нему. Какая польза была бы ему, оставаясь на чужбине, только говорить: «Отче, я согрешил», – и не двинуться оттуда? Он бы так и умер там с голоду. Господь не говорит: кайтесь на словах и довольно! Он говорит: «Возвратитесь, мятежные дети, и Я исцелю вашу непокорность». Возвратимся и мы, чтобы Он мог нас исцелить. Он не исцелит издали, не исцелит те раны, которые прячутся от него; Он исцелит лишь возвратившихся к Нему. «Вот, мы идем к Тебе, ибо Ты – Господь Бог наш» (Иер. 3:22).
25 марта
«Любовь покрывает множество грехов» (1Пет. 4:8)
Вот что делает любовь! Вся сила и вся суть христианства выражается апостолом Петром в этих словах. Любовь христианская не останавливается на чужих недостатках – она покрывает их. Каждый из нас имеет свои недостатки, свои неприятные для других особенности, и в ежедневной жизни приходится на каждом шагу встречаться с этим. Жизнь была бы невыносима, если бы мы стали считаться с каждым взрывом неудовольствия, с каждым порывом нетерпения, требовать объяснения и извинения за каждое оскорбление; тогда семейные отношения сделались бы невозможными. Вся премудрость общежития состоит в той мягкости характера, в той обходительности, которая умеет сглаживать угловатости других характеров.
Любовь покрывает грехи, ища и находя для них извинение.
В душе каждого, даже самого грешного человека, есть зародыш добра, и само зло бывает иногда последствием искаженного доброго начала.
Любовь понимает и разделяет все – сочувствием. Любовь любит во всем находить добро, она в него верит, его везде ищет. Эта благодать Божия побуждает человека с каждым днем относиться мягче к недостаткам других, оставаясь всегда строгим к себе. Не малодушие тому причиной, а та высшая небесная любовь, которая, вместо того чтобы углубляться во тьму обращается к светлой стороне человека.
Итак, любовь прощает даже жестокосердие и извиняет осуждающего. Самая тяжелая задача любви – это прощать отсутствие ее в других, находить извинение для нетерпимости, прощать того, кто сам прощать не умеет.
Нет на свете более умилительного и чудного зрелища, чем любовь, заслоняющая собою величайшее преступление – отсутствие любви.
Христос так любил: «Будучи злословим, Он не злословил» (1Пет. 2:23). Ничто не могло поколебать или ослабить в Нем хоть на минуту ту силу любви, доказательством которой было положить душу Свою. Будем же помнить, что настоящая, непоколебимая любовь не от нас исходит, а только от Него. Чем ближе будем мы жить к Источнику, тем постояннее будем наполняться от Него.
26 марта
«Более же всего, имейте усердную любовь друг к другу» (1Пет. 4:8)
Любовь Божия, как любовь совершенная, ведет нас к высшему благу, желает для нас прежде всего достижения цели, указанной Господом.
Итак, вот о какой любви говорит ап. Петр, называя ее «усердною», призывая нас к возрастанию в ней, т. е. к развитию ее в себе. Усердная любовь – значит, которая «долготерпит, не раздражается, не ищет своего, всего надеется, все переносит» (1Кор. 13:5–7). Христианская любовь не мечта идеалиста или теория философа, она – действительность, и жизнь должна быть всецело пропитана ею не в чувстве только, но на деле.
Каким же образом можем мы возрастать в любви? Силой сделать это невозможно. Сила, напротив, убивает любовь. Любовь, так же как и вдохновение, не может быть вызвана нами самими: она приходит извне, т. е. свыше. Но будем помнить, что если нам еще недоступен путь любви, то открыт путь послушания Богу, и этим часто достигается любовь. Господь в Своем бесконечном милосердии так создал природу человека, что по мере того, как он исполняет долг по убеждению, пробуждается в нем и чувство. Если в нас нет теплого чувства, не будем ждать, когда оно придет. Начнем и без него делать то, на что двинула бы нас любовь. И делами любви смягчится и согреется наше холодное сердце. Как часто услуга, оказанная ближнему, возбуждает в нас участие к нему. Участие же со временем переходит в сердечную привязанность!
Исцеление сухорукого, о котором читаем в Евангелии (Лк. 6:10), поясняет нам это живым образом. Христос велел больному протянуть к Нему руку, когда она была еще суха и неподвижна. Больной силою веры смог протянуть ее и исцелился. И мы протянем сухое сердце ко Христу, будем служить ближнему за послушание Богу, пока еще нет любви – и любовь придет.
27 марта
«Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6:56)
В Таинстве Евхаристии Христос присутствует всецело. Когда вы в сокрушении сердечном приступаете к сему великому Таинству, Сам Христос невидимо стоит перед вами. Он еще ближе к вам в эту минуту, еще теснее связан с вами, чем те, которые видимо окружают вас. И во Христе мы, хотя еще и странники, запыленные землей, «приступаем к Небесному Иерусалиму и к духам праведников, достигших совершенства». Это общение даруется нам «Ходатаем Нового Завета Иисусом и Кровью кропления», которая их очистила и нас очищает «от всякого греха» (Евр. 12:22–24).
Очищенные от всего земного, суетного, мы приближаемся к уже окончившим свой земной путь. Любовь не умирает, она вечно живет, и любовь эта к нашим дорогим отшедшим составляет живое звено с тем лучшим миром, к которому мы стремимся. Многое, касающееся загробного мира, от нас сокрыто, но сильнее всякого вещественного доказательства живет в душе убеждение бессмертия, которое дает нам силу переносить разлуку с умершими, уповая на
