Беседа LII
Приидоша же слуги ко архиереом и фарисеом, и реша им тии: почто не приведосте Его? Отвещаша слуги: николиже тако есть глаголал человек, яко Сей Человек
(7, 45–46)Изъяснение 7, 45–46. Истина открывается искренним и добрым душам и скрывается от душ злых. – Никодим защищает Иисуса Христа против наветов фарисеев. – Возражение еретиков и ответ на него. – Иисус Христос объявляет о своем единосущии с Отцом. – Злословить на Сына – значит богохульствовать на Отца. – Должно славословить Сына словами и делами. – Чего Бог требует от христианина. – Нужно избегать алчности и хищничества, как постыдных для христианина.
1. Нет ничего яснее, ничего проще истины, если мы действуем не злонамеренно; но когда мы поступаем злонамеренно, тогда нет ничего ее труднее. Вот поэтому-то фарисеи и книжники, люди, считавшиеся самыми мудрыми, хотя всегда находились со Христом (с тем, чтобы строить против Него козни), и видели чудеса, и читали Писания, однако ж не получили никакой пользы, а, напротив, еще потерпели вред. А слуги, которые не могли сказать о себе ничего такого, были уловлены одною только беседою Христа и, отправившись связать Его, возвратились, сами связанные удивлением. Но не одному только благоразумию их надобно удивляться, что они не имели нужды в чудесах, а пленились единственно учением, – ведь не сказали они: никогда человек не чудодействовал таким образом; но – что? Николиже тако есть глаголал человек, – так не одному только этому благоразумию их надобно удивляться, но и дерзновению, что они говорили это пославшим их фарисеям, которые враждовали против Него и всячески вооружались. Приидоша же, сказано, слуги, и реша им фарисеи: почто не приведосте Его? Что они пришли, это гораздо более значило, чем если бы они остались: в последнем случае они освободились бы от гнева их, а теперь они делаются провозвестниками Христовой мудрости и выразительнее обнаруживают свое дерзновение. И не говорят они: не могли мы по причине народа, потому что народ внимал Ему, как Пророку; а – что? Николиже тако есть глаголал человек. Они могли выставить и то оправдание, однако ж открывают свое истинное мнение. А своим мнением они показали, что не только удивляются Ему, но и осуждают фарисеев за то, что они послали их связать Того, Кого надлежало слушать. Между тем они и слышали не продолжительную беседу, а краткую. Да, когда ум беспристрастен, тогда и нет нужды в пространных речах: такова истина! Что же фарисеи? Тогда как надобно было прийти в умиление, они, напротив того, с своей стороны обвиняют слуг, говоря: еда и вы прельщени бысте? (ст. 47). Еще льстят и не употребляют резких слов, из опасения, чтобы они совершенно не отделились. Однако ж обнаруживают гнев, хотя и говорят снисходительно. Им следовало спросить, что Он говорил, и подивиться Его словам; но они этого не делают, зная, что будут уловлены, а, напротив, хотят убедить их доказательством весьма несмысленным. Почему никто, говорят, от князь верова в Онь? (ст. 48). Так ужели в этом, скажи мне, ты обвиняешь Христа, а не тех, которые не веровали? Но народ, говорят, иже не весть закона, прокляти суть (ст. 49). Оттого-то вы еще более достойны обвинения, что народ уверовал, а вы не уверовали. Народ поступал именно так, как следовало поступать знающим закон: каким же образом прокляты суть? Вы прокляты, не соблюдающие закона, а не они, повинующиеся закону. Притом же не следовало из-за неверующих обвинять того, кому не веруют. Такой способ неправилен. Вот и вы не веровали Богу, как говорит Павел: что бо, аще не вероваша нецыи, еда неверствие их веру Божию упразднит? Да не будет (Рим. 3, 3–4). Да и пророки всегда обвиняли их, говоря: услышите, князи содомстии (см.: Ис. 1, 10); и: князи твои не покоряются (1, 23); и также: не вам ли есть еже разумети суд? (Мих. 3, 1). И везде очень сильно порицают их. Что же? Ужели поэтому станет кто-нибудь обвинять и Бога? Да не будет: это их вина. А чем другим можно лучше доказать ваше незнание закона, как не тем, что вы не повинуетесь ему? Но так как они сказали, что никто из князей не уверовал в Него, а незнающие закона, то их справедливо укоряет Никодим, говоря таким образом: еда закон наш судит человеку, аще не слышит от него прежде? (7, 51). Этими словами он показывает, что они и не знают закона, и не исполняют закона. Если закон заповедует не убивать ни одного человека, наперед не выслушав его, а они устремились к этому прежде, чем выслушали, то они – преступники закона. Атак как они сказали, что никтоже от князь верова в Онь, то евангелист замечает, что был один от них, чтобы показать, что и начальники веровали в Него. Правда, они еще не обнаруживали надлежащего дерзновения, однако ж были преданы Христу. Смотри, как осторожно (Никодим) обличает их! Он не сказал: а вы хотите Его убить и без исследования осуждаете человека как обманщика. Нет, не так сказал он, но с большею снисходительностию, чтобы остановить их сильный порыв и безрассудное стремление к убийству. Поэтому-то он обращается к закону, говоря: аще не слышит от него внимательно и разумеет, что творит (ст. 51). Следовательно, нужно не просто только выслушать, но и внимательно. Это именно значат слова: и разумеет, что творит, то есть чего он (обвиняемый) хочет, и почему, и для чего; не для ниспровержения ли общественного порядка и не как враг ли? Так как они с сомнением сказали, что никто из князей не уверовал в Него, то и не отвечали ему ни сурово, ни снисходительно.
2. В самом деле, какая, скажи мне, последовательность в том, что на его слова: закон наш не судит никого – они отвечают: еда и ты от Галилеи еси (ст. 52)? Тогда как им следовало доказать, что они не безрассудно послали взять Его или что нет надобности позволять Ему защищаться, они весьма грубо и с большим гневом возражают: испытай и виждь, яко пророк от Галилеи не приходит (ст. 52). Что же сказал этот человек? Толи, что (Христос) – Пророк? Сказал, что не должно убивать без суда. А они с укоризною возразили ему это, как человеку, нимало не сведущему в Писании. Это то же, как если бы кто сказал: пойди научись; это именно означают слова: испытай и виждь. Что же Христос? Так как они неоднократно упоминали о Галилее и пророке, то Он, чтобы избавить всех от такого неправильного предположения и показать, что Он не из числа пророков, но – Владыка мира, говорит: Аз есмь свет миру (8, 12), не Галилеи только, не Палестины, не Иудеи. Ты о Себе Сам свидетельствуеши, свидетельство Твое несть истинно (8, 13). Какое безумие! Он постоянно отсылал их к Писаниям, а они говорят: Ты о Себе Сам свидетельствуеши. Что же Он свидетельствовал? Аз есмь свет миру. Великое это изречение, поистине великое! Однако ж оно не очень изумило их, потому что теперь Он не равнял Себя с Отцом и не называл Себя ни Сыном Его, ни Богом, но только светом. Впрочем, они хотели и это опровергнуть, так как это гораздо больше значило, чем слова: ходяй по Мне не имать ходити во тме (8, 12); свет и тьму Он разумеет в духовном смысле, то есть не останется в заблуждении. Здесь Он и Никодима привлекает и ободряет, так как он обнаружил великое дерзновение, и восхваляет слуг, которые поступили таким же образом. То, что Он воззвал, показывает, что Он хотел, чтобы и они услышали. Вместе с тем Он показывает и то, что они (иудеи) строят ковы втайне, во мраке и заблуждении, но не преодолеют света; и Никодиму припоминает слова, которые сказал ему прежде: всяк, делаяй злая, ненавидит света и не приходит к свету, да не обличатся дела его (3, 20). Так как они (фарисеи) сказали, что никто из князей не уверовал в Него, то Он и говорит: делаяй злая не приходит к свету, показывая этим, что они не пришли не по слабости света, но по развращению своей воли. Отвещаша и реша ему: Ты о Себе Сам свидетельствуеши. Что же Он? Аще Аз свидетельствую о Себе, истинно есть свидетельство Мое, яко вем, откуду приидох и камо иду; вы же не весте, откуду прихожду (8, 14). Что Он прежде Сам сказал, то теперь они противопоставляют Ему, как изречение особенно важное. Что же Христос? Опровергая это и показывая, что Он говорил прежде применительно к ним и к их предположению, так как они принимали Его за простого человека, говорит: аще Аз свидетельствую о Себе, истинно есть свидетельство Мое, яко вем, откуду приидох. Что это значит? Значит: Я – от Бога, и Бог, и Сын Божий. А Бог Сам о Себе достоверный свидетель. Вы же не весте: вы, говорит, по своей воле поступаете худо и, зная, притворяетесь незнающими, обо всем говорите по человеческому разумению, не желая помыслить ни о чем выше того, что видимо. Вы по плоти судите (ст. 15). Как жить по плоти – значит худо жить, так и судить по плоти – значит судить несправедливо. Аз не сужду никомуже. И аще сужду Аз, суд Мой истинен есть (ст. 15–16). Эти слова значат: вы судите несправедливо. Но если мы несправедливо судим, могли сказать они, то почему Ты не обличаешь нас, почему не наказываешь, почему не осуждаешь? Потому, отвечает Он, что Я не для этого пришел. Это именно и значат слова: Аз не сужду никомуже. Но и аще сужду Аз, суд Мой истинен есть. Если бы Я захотел судить, то вы были бы в числе осужденных; но и это говорю Я, продолжает Он, не с тем, чтобы судить. Впрочем, не потому Я сказал: говорю не с тем, чтобы судить, будто бы не надеялся уличить вас, если бы стал судить; нет, если бы Я стал судить, то справедливо осудил бы вас; но потому, что теперь не время суда. Далее Он сделал намек и на будущий Суд, сказав: яко един несмь, но Аз и пославый Мя Отец (ст. 16), и вместе указал, что не Он один осуждает их, но и Отец. Затем прикрыл это, приводя во свидетельство о Себе: и в законе же вашем писано есть, яко двоих человеков свидетельство истинно есть (ст. 17).
