попадёшь.
Крис недоумённо прокашлялся.
– На свадьбу? Чью?
Зигога на секунду задумался.
– К Емеленым.
– Интересно, с чего вдруг меня туда пригласят? Я понятия не имею, кто это вообще такие.
Миха и Зигога снова переглянулись.
– Так молодёжь сама приходит. Никто не приглашает. Это же всеобщая гулянка. Водяра будет, танцы и шишки.
– Нет, спасибо.
– Ты чё? Никто не пропускает свадьбы. Даже Зофья приходит вручить подарок молодым и пророчество. Хотя последнее время Славку с чаями отправляет.
Крис продолжил безразлично и немного устало улыбаться, хотя в груди ощутимо ёкнуло. А ещё он заметил, что Зигога не назвал её Маугли. Видимо, кличка осталась в прошлом.
– Может, схожу с вами.
– И Машка пойдёт. Она скоро приедет, кстати.
– Она всё ещё приезжает?
– Каждое лето! Она в шоке будет, что ты тут. Всегда про тебя спрашивает, – поделился Миха, а Зигога заговорщически поманил пальцем.
– Втюрилась, походу. – Витёк старательно разгладил на коленке смятую страницу и многозначительно воздел вверх указательный палец: – Тут, кстати, написано, что пять минут – это норма.
– Для чего норма?
– Для секса. Пять минут норма. И для девушек тоже, а если ей не хорошо – её проблемы. Фригидная значит.
Крис с недоверием покосился на мятую газетку.
– Это там такое написано? – Он покачал головой и хотел посмеяться над истинами жёлтой прессы, но вспомнил, что его знания тоже носят теоретический характер. А если Вадим приврал? Если его рассказы просто приукрашенная похвальба? Хотя нет. Точно не врал, слишком всё у Вадима было легко и без наигранности, даже с ленцой. И опыт там точно был, причём похлеще, чем у некоторых великовозрастных мужчин.
Миха заметил заминку Криса и перевёл тему.
– Так что, поговорить о тебе с главой насчёт работы? И платят нормально, мы в прошлом году сами себе всё к школе купили, ещё и в Абинск на басике смотались.
– Мне уже не надо к школе. Я в этом году закончил.
– А точно, ты же старше почти на два года. Куда поступать думаешь?
– Куда-нибудь, – уклончиво ответил Крис. Он сам теперь не знал, какое его ждёт будущее. Ни в одном из вариантов развития событий он не видел себя счастливым. Если даже отец всё уладит, ни за что не простит ему выходку, ещё и жить предстоит с какой-то посторонней тёткой и её дочкой. Ну а в другом варианте ему вообще грозит колония или срок. Крис плохо разбирался в законах и намеренно не смотрел в интернете, чем обернётся авария на угнанной машине. Как же хорошо, что он влетел в канаву, а не в другой автомобиль, и вообще никого не покалечил.
Собрав небрежную стопку макулатуры, Витёк унёс её в уличный туалет, оставил только парочку самых откровенных поучительных страниц. Засунул между поленницей и сараем и подмигнул Крису.
– Если что, бери, читай.
– Нет уж, спасибо.
Когда ребята ушли, Крис вернулся во двор и без указаний сам собрал оставшуюся клубнику, покормил нутрий и ушёл в дом. Его удивило, что Зигога и Миха, судя по всему, стали лучшими друзьями, хотя ещё три года назад Витёк посмеивался над суевериями Михи, а Миха осуждал привычки Витька и грубоватые шутки.
Он смутно представлял, чем заниматься в Старолисовской без телефона, без слэка и без телевизора. Три года назад он почти всё время проводил со Славкой, и этой проблемы вообще не возникало. А сейчас он втайне надеялся, что с ней не столкнётся.
На следующий день он проснулся поздно, сразу же набрал воду в бак, слава богу баба Люба поставила во дворе летний душ, обтянутый плёнкой. Плюханье в тазике он бы в этот раз не пережил. Тот самый тазик валялся у крана и сейчас годился разве что для мытья ног.
От безделья он снова взялся за топор, потом забрёл в соседский двор и раскопал те самые газеты. Читал и смеялся в голос. Особенно его насмешили «письма в редакцию», сколько там было откровенной чуши из разряда «правда ли, что для того, чтобы продлить эрекцию, нужно натирать пах рассолом?» или «подскажите, считается ли изменой оральный секс?».
К концу дня Крис решил, что, пожалуй, согласится поработать на виноградниках, тем более считать кусты предстоит через день, успеет и на ржавом турнике повисеть и даже заглянуть в библиотеку.
Вечером Крис собрал для нутрий щавель, лебеду и подорожник. Покормил и печальную козу. Баба Люба утром доила её, а молоко унесла с собой, видимо, на продажу, оставив только один стакан. Крис и коровье-то не жаловал, а козье показалось ему чуть ли не сметаной, настолько оно было жирное и вонючее. Он сел на верхнюю ступеньку крыльца и уставился на высокую макушку липы на границе сада и леса. Ему показалось, что дерево качнулось и взмахнуло ветками. Прошуршав, из кроны выпорхнули птицы, и листва снова затихла, где-то в глубине леса рассмеялась ворона.
Крис не сомневался, что Славка уже знает о его приезде. Причём не от местных деревенских, а от юрких белок и говорливых соек. Но, видимо, тоже боится встречи. Хотя слово «боится» меньше всего подходило сумасбродной смелой Шиатид. Скорее всего, она на него обиделась, а может, вообще нашла себе новый объект симпатии и давно задушила в объятиях. Последняя мысль внезапно вызвала ревность. Пусть лучше скачет по лесу в одиночестве невестой ясеня, а не человека. Ничейная и одинокая.
Утром Крис обнаружил на завтрак всё те же гречку и сало. Баба Люба за эти годы не сменила меню или нарочно проверяла степень непривередливости внука. Он достал из шкафа сковороду и чашку с яйцами. Когда по кухне поплыл аромат, в окне показалась макушка Витька, а затем и настороженное лицо.
– Баба Люба ушла?
– Ушла.
Витёк вбежал в дом и шумно втянул носом воздух.
– Ммм, яишенка! И мне сделай. – Он увидел кувшин с молоком и потянулся за пустым стаканом. – Можно омлет замутить.
Крис скривился.
– Не хочу, это ж козье.
– Да ну и что? Какая разница? Я тогда выпью. Баба Люба жадина-говядина не дала мне козлёнка, когда Манька окотилась.
– Окотилась? Она же коза. Скорее окозлилась.
Зигога задумался:
– Блин, правда же! А говорят почему-то окотилась. Она уже второй год окозляется, и я второй год прошу отдать козлёнка.
Деревянная лопатка в руках Криса замерла. Он почему-то вспомнил Урода, точнее, Уродов, которые носили галстуки, до того как попадали под горячую руку бабы Любы.
– И почему не дала? Продала кому-то?
– Одного продала.
Крис на секунду замер. То, чего не сказал сосед, легко считывалась в интонациях. Где-то в огороде пополнилось
