глубоко за полночь. Почти все спали. Где-то в глубине вагона раздался приглушенный смех, но в основном тишину нарушал лишь размеренный стук колёс. Славка встала, сначала прошла в сторону титана, правда, вместо кипятка набрала едва тёплой воды. Качало гораздо сильнее, чем в поезде, который вёз их в Москву. Оставив стакан на столике, она прошла мимо двух пустых купе и открыла дверь в туалет. Умывшись прохладной водой, оглядела своё помятое лицо, ожидая увидеть роуч или ещё какую-нибудь чертовщину, но, кажется, чудеса на сегодня закончилась.
Выйдя в коридор, она успела сделать всего пару шагов, как кто-то дёрнул её за руку и потянул в купе. Почти сразу обездвижил крепкими объятиями. Славка даже не успела испугаться. Почти сразу узнала Криса. Но, как только поняла, кто её схватил, пришёл не просто страх, а ужас, а одновременно с ним острое удовольствие. Вместо того чтобы начать вырываться, она затихла, будто пойманная в силки птица. Крис тоже не двигался. Несколько минут они молча стояли, слегка пошатываясь, и не разжимали объятий. Рука Криса опустилась на спину Славки, её шеи коснулось дыхание, а затем и губы. Легко, почти незаметно. Славка чуть шевельнулась, пытаясь оттолкнуть Криса, но он только притиснулся плотнее. Это было похоже на ловушку и ощущалось именно так. Сердце колотилось быстро и гулко, страх нарастал, как шум громового раската после вспышки молнии и, когда он достиг предела, Крис неожиданно ослабил объятия.
Услышав шаги, они одновременно отпрыгнули в стороны и бухнулись на соседние нижние полки. В коридоре показался заспанный Демьян Станиславович. Увидев, что купе больше не пустует, он сощурился, разглядывая размытые темнотой лица.
– Островский? И Непавина? Вы чего не спите?
– Не спится, – неоригинально откликнулся Кристиан.
Декан зевнул, явно хотел что-то добавить, но вместо этого посмотрел на Славку с немым вопросом. Она покачала головой, и Демьян Станиславович ушёл. Правда, напоследок оглянулся.
– Не нравишься ты мне, Островский.
Крис промолчал, но, когда шаги утихли, повернулся к Славке. Не говоря ни слова, коснулся её руки и переплёл пальцы. И снова повисло тяжёлое густое молчание. Поезд пыхтел, скрипел и покачивал их. Славка никак не могла побороть дурацкое оцепенение, будто сидеть вот так с Кристианом под стук колёс – это самое нормальное явление, даже привычное, но едва он придвинулся ближе, она вскочила и ринулась бежать. Крис поймал её запястье и снова остановил.
Снова замерли, она стоя, а он сидя перед ней.
– У меня есть шанс? – его голос прозвучал глухо и чётко.
Славка замерла, но руку не высвободила. В безлунной темноте, рассеянной тусклыми потолочными лампочками, она видела обращённое к ней лицо Криса. Серебристые глаза утратили свою холодность, но черты казались как никогда острыми: нос, скулы, подбородок – сплошные лезвия.
Она покачала головой, хотя едва не молилась, чтобы он не отпускал её ладонь. Как хотелось, чтобы этот момент длился и длился бесконечно долго, пока они не доедут до Краснодара, а ещё лучше до Владивостока. И ночь пусть тоже не заканчивается, превратится в самую долгую, полярную. Пусть он просто держит её за руку.
Крис первым скинул оцепенение и нарушил тишину.
– Я тебе не верю. – Свободной рукой он включил экран телефона.
Высветилась история вызовов абонента «Шиатид», и там были её постыдные тайные звонки в октябре и в ноябре, теперь они обрели имя.
– Ой, – Славка сначала растерялась, но почти сразу её накрыло волной гнева. Какое он имеет право называть её Шиатид? И почему вообще это слово вызывает в ней такой жгучий протест? Красивое, нежное… важное! Никакая она ему не милая!
Славка выдернула руку.
– Я же сказала, не называй меня так.
Крис не стал её удерживать. Он вообще не планировал к ней приближаться. Все эти громкие фразы «за свою любовь надо бороться» и тому подобное хорошо звучат только в фильмах. С кем бороться? С тем, кто тебя не любит? Он прекрасно понимал, что их временное сближение в Москве – это не возрождение чувств и не прощение. Со стороны Славки – просто временная уступка. Как бы смешно это ни звучало, она закрылась им, как щитом, от большого города. И ни разу не дала понять, что чувства можно вернуть. Но эти дурацкие звонки всколыхнули надежду. Стоило ему увидеть историю вызовов, он снова поверил, что всё возможно.
Он не вернулся в своё купе, забравшись на полку, упёрся спиной в стену и уставился в окно. По стеклу расплескалась непроглядная матовая ночь, беззвёздная и безнадёжная. Удвоенное отражение издевательски усмехнулось, и Крис отвернулся. И всё-таки он рискнёт. Попробует вернуть Славку. Но сначала ему нужна свобода. Свобода и высота, иначе он задохнётся.
4 глава. Чёрный роуч
Третье лето в Старолисовской.
Июль.
Крис пригнул ветку и, сорвав крупную ягоду чёрной смородины, покрутил между пальцами, ловя глянцевой кожурой солнечные блики.
– На твои глаза похожа и на бузину.
Славка собрала горсть ягод и запихнула в рот. Тёмный сок брызнул на щёки и потёк по подбородку. Она облизала губы и вытерла тыльной стороной ладони оставшиеся капли.
– Бузину в августе будем собирать, а сейчас время дикуши.
– Дикуша? Прикольно звучит. И для чего она полезна?
– Мама называет её ягодой памяти и мужского здоровья.
Крис хмыкнул.
– Ваш глава, наверное, её мешками ест.
– Кстати нет, не ест. Он от природы такой… любвеобильный. А Кузьма приходил за ней пару раз.
Крис оборвал ветку, высыпал горсть чёрных ягод в плетёное лукошко и взялся за новый куст.
– Не с ним, случайно, связано пророчество?
Славка тоже перешла к другому кусту, встала напротив Криса. Прежде чем ответить, долго рассматривала его сквозь узорчатую листву.
– Нет, не с ним. Почему ты вообще о нём вспомнил?
– Не знаю. Перед глазами стоит Марьяна. Не просто же так она просила сестру не выходить замуж. Что-то ждёт Аллочку плохое.
– Это точно. Самое плохое.
– Что?
– Нелюбовь. – Протянув сквозь ветви сомкнутые лодочкой ладони, Славка передала Крису ягоды.
Он обхватил её руки, но ягоды не забрал.
– Жених мне сразу не понравился. Он её не любит.
– Он любит. А вот она его нет. Её нелюбовь убьёт и его чувства. Нельзя просыпаться с нелюбимым.
Крис промолчал, высыпал ягоды и взял лукошко. Пока выбирались из низины, он снова набрал полную кроссовку болотистой жижи, и теперь левая нога чавкала на каждом шаге. Славка задрала платье выше колен и прошлёпала мимо него босиком. Сев на травянистый склон, дождалась, когда он выкарабкается, и только потом встала.
– Оставим ягоды в домике и пойдём за
