Дима не верил в проклятие и обрадовался неожиданной находке. А Маша верила и прекрасно знала, что оно работает, доказательства жили в самой Старолисовской, пили самогонку у Водовозовых и горланили нескладные песни.
Дима, каким бы гадким ни был, не заслуживал смерти. Обозлённая и обиженная Маша очень страшно ему отомстила. Славка нахмурилась. Она тоже мстила. Регулярно, с большим удовольствием и мало думала о последствиях. В детстве ценность жизни ощущается настолько слабо, что ею охотно рискуешь и легко размениваешься. Кладбища не пугают, пока на них не появляются могилы родных людей. Когда всё впереди, днями легкомысленно оплачиваешь зелья, не задумываясь, тратишь на пустое не просто часы – месяцы. За обиду и боль отдаёшь семь лет драгоценной жизни. А лето… лето действительно ощущается как целая жизнь.
Стараясь не потревожить спящую Машу, Славка выбралась из палатки и зябко поёжилась. Свежий воздух холодил спину и покусывал голые плечи. Сделав пару шагов в сторону от лагеря, она замерла в раздумье: Маша показывала, куда идти в туалет, но она не запомнила, а в ночном незнакомом лесу плохо ориентировалась. Пошла наугад, вроде бы по тропинке, но вскоре упёрлась в непроходимую, спутанную густым подлеском чащу. На обратном пути она явно свернула не туда, скорее всего, пошла в обход стоянки, не нашла ни кострище, ни палатки.
Ночной лес не пугал, скорее завораживал, Славка остановилась и прислушалась к звукам Берёзовского ущелья. Оно дышало размеренно и глубоко: ухало филинами, шуршало листьями и стрекотало сверчками. А ещё шаркало подошвами. Славка вздрогнула, увидела сквозь деревья мечущийся из стороны в сторону луч фонаря, шаги прозвучали ближе и отчетливее. Она двинулась навстречу, медленно и осторожно. Луч пересёк тропинку прямо перед ней и застыл, выхватив пятном ветку барбариса. Славка тоже замерла. Сделав ещё один короткий шаг прошептала, не рассчитывая на ответ:
– Шинук.
Луч вздрогнул, метнулся вверх-вниз и остановился прямо на тропе в полуметре от её ног, световое пятно выхватило ботинки и подол платья, медленно поползло вверх. Славка окаменела и закрыла лицо рукой. От слепящего света всё-таки зажмурилась.
Фонарик упал на землю с глухим стуком, белая полоса вспорола тёмный лес и подсветила траву.
– Шиатид?
Славка молча шагнула вперёд, ощущая, как навстречу ей двинулся поток воздуха. Криса она не видела, но точно знала, что это он. Последний шаг они сделали одновременно и замерли чуть ли не вплотную друг к другу. Она слышала, как колотится его сердце и ощущала его запах, но не могла пошевелиться. Раздался щелчок, тяжёлый рюкзак упал на землю прямо за спиной Криса, он протянул руку и наугад коснулся плеча Славки.
– Это правда ты?
– Я.
Он шумно выдохнул и рывком притянул её к груди. Держал жёстко, лишая возможности двинуться и вдохнуть полной грудью. Отстранившись, нехотя ослабил объятия, его руки принялись бродить по её телу, будто незрячие: проверяя, ощупывая и узнавая. Остановились, добравшись до лица. Жёсткие шершавые пальцы коснулись её щёк и замерли. Славка не двигаясь, смотрела в темноту, Криса она не видела, но ощущала всей поверхностью тела.
Его губы коротко, абсолютно не ласково прижались к её губам.
– Это правда ты.
Он снова начал её целовать, уже смелее и продолжительнее. Холодный шарик на языке раскалился и жалил, будто осколок льда. Славка зябко дрожала, не в силах совладать с эмоциями. Она даже лес не слышала, шум крови в ушах стёр все звуки, кроме её собственного лихорадочного пульса. Её шатало, а каждое прикосновение Криса отзывалось вибрацией по коже. Стёрлась граница между болью и наслаждением.
Крис целовал жадно и быстро, скользил по лицу, тыкался губами в шею, касался её пламенеющих ушей и, отстраняясь, шептал:
– Не отпущу. Больше не отпущу. Буду приворожённым придурком. Как Буратино, безвольным и заторможенным, счастливым придурком, но тебя не отпущу.
Славка обнимала его, отчётливо ощущая пальцами напряжённые, будто сведённые судорогой мышцы. Не успевала целовать в ответ, настолько хаотично Крис перемещался по её лицу. Она держалась за него, боясь упасть, а он целовал её торопливо, немного больно и жёстко.
Подставляя лицо под его губы, она втиснула между поцелуями признание:
– Нет приворота. Нет. И Буратино больше не приворожённый. И ты никогда не был.
Крис замер, но объятия не разжал.
– Не было?
– Нет.
– Ты это сказала, чтобы я уехал?
Славка не ответила. Если бы он остался, она бы всё равно не подпустила его к себе и не простила. Как много времени ей понадобилось на прощение. Даже сейчас в ней ещё теплилась обида, живучая и злая, но уже не бескрайняя.
Он снова наклонился и поцеловал, мягче и нежнее, хотя слова прозвучали как обвинение:
– Жестокая ты, Шиатид, и жуткая.
– Прости.
Одновременно замолчали, Крис поднял рюкзак.
– Нужно найти лагерь.
– Я не знаю, где он. Это не мой лес. В этот раз я действительно заблудилась.
Крис не ответил, надел лямки рюкзака, вернулся к фонарику и поднял его с земли. Луч света снова заметался, выхватывая из темноты утоптанную тропинку.
Шли молча до самого тлеющего кострища. Крис осветил палатки, спрятавшиеся между деревьями, и опустил рюкзак на траву около бревна. Отстегнул мягкий свёрток и, взяв Славку за руку, повёл в сторону ущелья. Шли быстро и целенаправленно. Крис явно хорошо знал эту местность. Когда они выбрались из леса, темнота расступилась, и Славка увидела его лицо, залитое молочным светом луны. Глаза Криса напоминали грозовое облако, клубящееся чернотой. Славка невольно замедлилась, а потом и остановилась. Такие глаза редко предвещали что-то хорошее.
Он обернулся. Затих и застыл, разглядывая её лицо.
– Ты такая… совсем как в последнем сне.
– Во сне?
Крис снова не ответил, взял Славку за руку и вывел к краю утёса. Постелил спальник под деревом, почти у обрыва, неторопливо расправил шуршащую ткань. Сел, упёрся спиной в ствол и усадил Славку перед собой. Притянул к груди и крепко обнял поверх плеч, будто заключил в капкан.
Небо сливалось с лесом, и граница угадывалась только по звёздам. По дну ущелья бежала бурливая студёная речка, облизывала камни, пенилась и извивалась, пробивая себе дорогу. Пахло барбарисом, влажным мхом и немного дымом.
– Пусть звучит это бредово и фаталистически нелепо, но я хотел пройти над провалом именно девятого августа. Потому что ты ушла от меня в этот день, семь лет назад. – Он выдохнул в её затылок, ещё крепче сжал руками плечи. – И я пройду. Завтра.
Славка застыла, опустила взгляд на его сцепленные руки. Она чувствовала напряжение Криса, в нём не было нежности и осторожности, только непреклонность и злость. И стало
