запорхали по отделам и секциям вместительные женские береты и совсем маленькие модные шляпки, ласково именуемые «менингитками». В них неоскудевающей струей сыпались потные рубли и трешницы.
Недоверчивый читатель может спросить: а какой смысл работницам торгового заведения и его директору покрывать из своей зарплаты винные долги жуликоватой киоскерши? Не проще ли взыскать ущерб с растратчицы через судебные органы?
Смысл, скажем по секрету, имеется прямой. Начать хотя бы с того, что при непогашенных растратах, хищениях и недостачах рядовым торговым работникам и солидным руководителям не видать как своих ушей месячных, квартальных, годовых и иных премий. Кроме того, каждый нехороший случай, ставший известным за родными стенами, кладет чернильную тень на репутацию прославленного, передового, безукоризненного центрального универмага, каким он считается в высоких инстанциях, откуда льется премиальная благодать.
— Мы горды тем, что в нашем дружном, спаянном коллективе сведены на нет растраты и хищения, — любит поделиться опытом директор торгового предприятия. — Отсюда и классные места в соревновании, и заслуженная слава.
— Ну, а случай с Рябоконь?
— Чрезвычайное происшествие. В семье, знаете ли, не без урода.
Но повседневная действительность мало вяжется с этими мажорными объяснениями. Дружный, спаянный коллектив передовой точки чуть ли не каждый день сотрясают скандальные подземные толчки, которые гасятся своими силами. Особенно не везет отделу галантерейных товаров, где недостачи стали железной закономерностью. Недаром Л. Н. Богатыревой ревизоры снятся по ночам.
В магазине все вплоть до уборщиц знают, когда и в каком именно отделе будет проводиться учет. Таким образом, всегда хватает времени, чтобы встретить незваных гостей во всеоружии.
Ждали как-то проверку в секции «Женский конфекцион». По распоряжению заведующей продавцы срочно провели самоучет, обнаружив при этом недостачу на сумму не то чтобы большую, но приличную. Эти деньги тут же были собраны, оприходованы как дневная выручка. К моменту прибытия товароведов в отделе наблюдался полный ажур.
Подобная генеральная репетиция состоялась и в секции «Женское пальто». Недостачу здесь тоже возместили, пустив шляпку по кругу.
Можно привести немало примеров, когда, чтобы не выносить сор из избы, из магазина с миром отпускали вконец проворовавшихся жуликов. Когда, чтобы скрыть недостачу в одном отделе, закупали товар у соседей — от зажигалок до бюстгальтеров. И опять блистало отличными показателями образцовое предприятие торговли. И еще дружнее смыкали ряды некоторые нечистые на руку продавцы, связанные круговой порукой. Честные же работницы помалкивали, боясь идти против течения, потерять премиальные, которые намного превышали пожертвования.
Решая дела по-семейному, Анатолий Анатольевич, несмотря на деликатность, изволит гневаться, когда ему пытаются указать на неблаговидные дела. После разоблачения киоскерши директор запретил своим работникам являться по вызову следователя.
— Можете разговаривать с ним только по воскресеньям, — безапелляционно заявил Рубакин. — Я не имею права поставить передовое предприятие под угрозу невыполнения плана.
Кроме того, со свидетелями был проведен соответствующий инструктаж о том, что и как говорить, что и как замолчать.
Мы не уверены, что и сейчас в центральном универмаге не ходят по кругу дамские шляпки. Какую блудную дочь спасают на этот раз в передовом прославленном коллективе?
МИТРОФАН НА ОРБИТЕ
Если бы Митрофана Простакова чудом перенести из непросвещенного восемнадцатого века в эпоху всеобщего обязательного среднего образования, последовали бы волшебные перемены. Митроха по кличке Серый отрастил бы локоны до седьмого шейного позвонка, завел джинсы, перетянутые конским подбрюшником, и лихо ударил по электрической семиструнной.
Конечно, мы далеки от мысли представить этого преображенного Митроху отличником учебы. Его остервенелое нежелание овладевать знаниями — привычка непреодолимая. Но мы уверены, что как ни глуп Митрофан, он не рискнул бы делать неосторожные заявления типа: «Не хочу учиться — хочу жениться».
— Нельзя так говорить, друг мой, — укоризненно сказала бы ему маменька. — Сейчас, друг мой, иные времена. Сейчас без диплома или, на худой конец, аттестата о среднем образовании тебя в порядочный дом и на порог не пустят. И невесту за тебя не выдадут. Будешь до седых волос играть в подъезде на гитаре.
— Но, маменька, что же мне делать? — тоскливо воскликнул бы юный Простаков. — У меня от арифметики с географией колики в животе!
— Да кто тебе говорит, чтобы ты учился этой дурацкой науке! Главное, друг мой, бумагу достать. Тут ты положись на маменьку.
Нынешняя Простакова не в пример своим прародительницам обладает более обширным интеллектом, широкими связями и подкалиберной бронебойной слезой. В страдную пору экзаменов она мелькает в школьных и институтских коридорах, отводя в уголок утомленных преподавателей, висит на телефонах, перебирая адреса нужных людей. Чаду остается только терпеливо ждать, когда в дверях храма науки появится пролом.
Для иллюстрации всех этих мыслей приведем маленький пример.
В последних классах средней школы Владимир Жаворонков, известный в молодежных салонах под именем Вольдемар, меньше всего думал об учебе. У него был полный набор современной модной сбруи, включая джинсы, и дефицитные пластинки на английском языке. Основную часть дня Вольдемар лежал на диване и лениво смаковал темпераментную заграничную музыку. Иногда Жаворонков в близкой по духу компании совершал вечерние прогулки по городу, в результате чего попал в поле зрения сразу трех райотделов милиции.
Преподаватели школы пролили семь потов, продвигая упирающегося молодого человека по тернистому пути знаний. Но их тягловой силы явно не хватало. К тому же маман Вольдемара Матильда Федоровна, преподаватель института иностранных языков, считала, что школьные педагоги затаили на мальчика необъяснимую злобу.
— Ребенок переживает переломный возраст, — горячилась Матильда Федоровна. — Ему надо прийти в себя, а тут эти придирки по поводу пропуска уроков. Возьми, Вольдемар, сто рублей и купи себе новые пластинки.
К финишу десятого класса Жаворонков подошел с редкими даже в среде Митрофанов показателями. Он получил двойки по русскому языку, литературе, алгебре, геометрии, физике и химии. Правда, у него была реальная возможность заработать повышенную оценку по пению, но, к сожалению, этот предмет в десятом классе уже не проходят. Пышный букет плохих отметок венчала двойка по поведению.
И вот тут, когда желанный аттестат о среднем образовании растаял на глазах, а элегантный сын превратился в рядового второгодника, Матильда Федоровна позвала на совет родных и знакомых.
— Вольдемару во что бы то ни стало нужен аттестат, — напористо говорила она. — Без института он пропадет. Да и вообще это не в традициях нашей интеллигентной семьи!
— А может, проживу и без института? — робко противился сын.
— Молчи, Вольдемар, ты еще ребенок!
В этот драматический момент на сцену выступил хороший знакомый семьи директор камнещебеночного завода Вермутько.
— Зачем, собственно говоря, волноваться? — успокоил он хозяйку дома. — Считайте, что аттестат у вашего сына в кармане. Пустяк
