бы повару иному
Велел на стенке зарубить:
Чтоб там речей не тратить по-пустому,
Где нужно власть употребить.
Но нет, не читают дедушку Крылова отдельные вершители правосудия. Невнимательно изучают они даже Уголовный кодекс РСФСР, где предельно четко сказано: за что и сколько. И вот уже в последнем слове какой-нибудь матерый Филимон, с замиранием сердца ждавший нескольких лет безусловного «лесоповала», а получивший условное наказание, трепетно благодарит председательствующего и народных заседателей:
— Сердечное спасибо, граждане судьи! Признаться, не ожидал…
СЕЛО ПОДГОРНОЕ И ЕГО ОБИТАТЕЛИ
Начало фельетона мне даже не пришлось придумывать. Один из пенсионеров Подгорного, видать, давнишний подписчик журнала «Здоровье», сказал не без злого юмора:
— Растет наше село, парень. На глазах, гляди, пухнет, как при нарушении обмена веществ.
Сам пенсионер, всю жизнь проработавший в колхозе с забытым названием, а потом в отделении небогатого совхоза, кукует со старухой в домишке на два окна, подпертом со стороны огорода современной бетонной балкой. Живописная крыша покрыта лоскутами толя, обрезками мшистых досок и кусками выправленных цинковых банок. А рядом с «избушкой на бетонной ножке», словно в сказке, вырос чуть ли не за одну ночь пряничный дом-усадьба, нарядный и новенький — хоть лизни.
И вообще Подгорное, не в пример отдельным дремотным селам, кипит в строительной лихорадке. В будние дни, а особенно в субботу и воскресенье, ползут по разбитым колеям улиц и переулков КрАЗы и МАЗы, бульдозеры, экскаваторы, бурильные установки. И застонал бы от острого вожделения иной прораб, глянь он на великолепие выгружаемого добра. Цемент, кровельное железо, шифер, плиты перекрытий, бетонные блоки, асбоцементные трубы, кирпичи с пылу с жару, щебенка, круглый и пиленый лес, тес, оконные и дверные переплеты — описывать все — значит полностью процитировать прейскурантный перечень существующих в природе стройматериалов.
Строятся в Подгорном жители близлежащего большого города, постоянно прописанные в благоустроенных государственных квартирах, работающие на предприятиях, в учреждениях и организациях. Вопреки жилищному законодательству они возводят хоромы на совхозных землях, огораживают заборами участки в пятнадцать — двадцать соток и садят на привязь лютых псов. Их, городских варягов, почему-то называют дачниками, хотя это типичные домовладельцы, вкладывающие капитал в доходное дело. Тот же пенсионер охотно объяснил мне, что средний деревянный дом на три окна оценивается по местной таксе в семь-восемь тысяч рублей, а вот сколько стоит кирпичный особняк иного городского ловкача, старичок прямо-таки ума не приложит. Не в этом ли кроется причина того, что подобных людей не заманишь в коллективный сад с тремя-четырьмя сотками земли и домиком установленного образца?
Процедуру получения участка под застройку отличает та самая простота, которая хуже воровства. Человек, имеющий где-нибудь «сильную руку», выходит на председателя исполкома сельского Совета В. И. Полушкина. Предупрежденный звонком, Владимир Иванович подписывает заявление, ради формальности проводит его через заседание исполкома, на котором присутствует сам и тихая как мышь секретарь, и оформление закончено. Не требуется утвержденного плана застройки, размеров будущего дома, документов из бюро технической инвентаризации вышестоящего горисполкома, согласований с пожарным и санитарным инспекторами. Решительно ничего не надо! Возводи хоромы хоть вкривь, хоть вкось, в два или три этажа — смотря по накопленному капиталу и степени близости к стройдефициту — никто не скажет поперечного слова. Я не поленился взглянуть на село с самой высокой точки, и оно представилось в виде кубиков, перемешанных и брошенных ребенком после игры. А ведь это, по сути дела, пригородный населенный пункт.
Самым именитым застройщиком в селе, бесспорно, является заместитель директора научно-исследовательского института строительных конструкций А. А. Сорока. Удивительное сооружение на краю улицы Верхней одним взглядом не окинешь. Основу его составляет огромный бетонированный подвал в два человеческих роста. Над ним высится кирпичный первый этаж сходных размеров, а еще выше — внушительная деревянная мансарда. В ансамбль весомо и зримо вписались гараж, финская баня, бетонированный плавательный бассейн древнеримского образца со ступенями по спирали, санузлы. К жилому комплексу примыкает цех для размножения и выращивания нутрий на тридцать самцов и самок, где высятся капитальные кирпичные клетки.
С владельцем, Анатолием Александровичем, молодым, мускулистым молодцом баскетбольного роста, мы познакомились на другой день. Он был явно возмущен тем, что его, человека руководящего, предельно занятого, отрывают по пустякам.
— Что, мне нельзя построить дом? — иронически спросил он. — Вот мои квитанции на выписку стройматериалов. Попрошу ознакомиться и на этом закончить бестактный разговор. Я свои конституционные права знаю!
Удивительно, сколько предприятий и организаций обеспечивали «конституционные права» Сороки. Местный лесхоз выписал ему лес. Совхоз распилил часть древесины на тес. Кирпичный завод отвалил более двух тысяч кирпичей, карьер выделил первосортную щебенку. Через подчиненного сотрудника Анатолий Александрович вывозил полными машинами принадлежащие родному институту цемент и кровельное железо. Конечно, не даром — мы люди честные! — а по государственным ценам. Заметьте, речь идет о тех остродефицитных материалах, каких не хватает на государственных объектах.
В кипе квитанций, которыми потрясал Анатолий Александрович, не было ни одной на оплату транспорта: грузовых машин, трактора, бульдозера, канавокопателя и чего еще там… Их Сороке предоставили, судя по всему, за одно только «спасибо».
— Скажите, а чем вы кормите стадо нутрий?
— Как чем? — с подкупающим изумлением переспросил собеседник. — Для этого существует магазин! Кормлю зверьков хлебом и пшенным концентратом. Думаю, что и с прокормом щенков не будет затруднений. С хлебопродуктами в Подгорном нет перебоев.
Слушал я моего собеседника и недоумевал: чего в нем больше — наглости или наигранной наивности? В год, когда в целых районах солнце спалило урожай, когда на учете каждый килограмм зерна, владелец нутриевой фермы промышленного размера сколачивает капитал на магазинных харчах.
Среди подгорновских новоселов выражение «имею право» самое ходовое. Поигрывает топором на возведении внушительного дома шофер объединения грузового автотранспорта Баранкин. Для официальных лиц у него наготове оправдательные документы на… восемнадцать целковых — плата за КрАЗы, на которых Павел Иванович возит стройматериалы. А когда я попенял ему, что и он, и сын Александр, шофер того же объединения, нередко курсируют на большегрузных машинах между городом и селом без всякой оплаты, домовладелец воскликнул:
— Да что я, права не имею изредка использовать свою машину!
Страшную силу имеет полуправдой и кривдой завоеванная усадьба в благодатных подгорновских палестинах. Тягостное ощущение мучительной и стыдной неловкости испытывал я во время разговора с врачом А. В. Окоемовым. Заслуженный специалист, Андрей Васильевич долго говорил о своих заслугах, показывал Почетные грамоты, благодарности, цитировал отзывы о себе именитых людей. И все это было чистейшей правдой. Но не мог А. В. Окоемов объяснить только одного: как он, безусловно честный человек, поддался темной власти накопительства — пропасти самой
