— Боже упаси нас от любительских постановок, — шепнул я матери на ухо.
Минуло двадцать томительных минут, а Грейси (Полярная Звезда) до сих пор не появлялась.
Забыв, что мы не разговариваем, я наклонился к Георгине:
— Разве Полярная Звезда не должна присутствовать на сцене с самого начала? Иначе какая-то чушь получается. Ведь по сценарию эта звезда указывает путь волхвам.
— Полный завал, — прошептала Георгина.
В итоге, уже ближе к концу, Полярная Звезда таки вышла на сцену под бурные аплодисменты семьи Моул и дедушки Крокуса. Зрителям она объявила, что очень, очень долго сидела в туалете. Это признание вызвало смех и хлопки; впрочем, миссис Булл к аплодисментам не присоединилась.
Родители в нарушение инструкций фотографировали и снимали на видео мою девочку, которая должна была провозгласить:
— Утро настало, и Полярная звезда поблекла на небесах.
Грейси, однако, широко улыбаясь, махала своим родным, сидевшим в первом ряду. Мария к этому времени рассеянно качала Иисуса (куклу-младенца), держа его за ногу. А один из волхвов, рухнув со сцены, лежал у ног моего отца, крепко прижимая к груди коробочку с благовониями.
Майкл Крокус встал и поднял мальчика обратно на помост под вопль миссис Булл:
— Взрослым нельзя дотрагиваться до детей!
— Страсбургские бредни, мадам, нам не указ, — заявил мой тесть. — Я знаю, когда нужно помочь ребенку!
После нестройного исполнения «Звените, колокола» публика потянулась к выходу. Я решил извиниться перед миссис Булл от имени семейства Моул за экстремистские политические убеждения моего тестя.
— На самом деле я разделяю его убеждения, мистер Моул, — горячо откликнулась директриса, — но сейчас не время и не место их обнародовать.
Когда Полярная Звезда переоделась в повседневную одежду, мы зашагали домой. Майкл Крокус вызвался везти коляску отца. Мне лишь почудилось или он намеренно направлял коляску в самые глубокие лужи? Мы были вынуждены пригласить Крокуса разделить с нами вечернюю трапезу. Выпив полторы бутылки красного вина, мой тесть многословно и душещипательно вспоминал свою первую жену Кончиту, мексиканскую мать Георгины. Он клялся, что всегда любил только ее, и объявил, что надеется вновь завоевать ее сердце. Затем Крокус принялся за меня: якобы доктора попросту меня застращали, и я, как полный идиот, согласился на лучевую терапию.
— Давай глянем правде в глаза, Адриан, — разглагольствовал тесть. — Твой рак — результат плохого питания и нездорового образа жизни. Если ты всерьез хочешь выздороветь, тебе нужно революционизировать свою диету. Георгиночка, — обратился он к дочери, — завтра же пойдешь и наберешь черники, да больше, чтобы запас был, а потом надавишь овощных соков. Еще ему необходим зеленый чай и антиоксиданты. И, самое главное, не забывай ставить мужу компресс из маракуйи, чечевицы и папайи, размятых в кашицу, — на гениталии.
— И как на гениталиях удержится компресс? — осведомился я.
— Закрепишь его на яичке с помощью клейкой ленты, — ответил Крокус и добавил: — Я гляжу, у вас окна всегда закрыты.
— Папа, сейчас декабрь, — напомнила Георгина.
— Мы не приспособлены для жизни в чересчур теплых помещениях, — не согласился Крокус. — Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы вышли из пещер!
Посоветовав мне висеть вниз головой по меньшей мере полтора часа в день, тесть удалился восвояси. Мы стояли в дверях и махали ему вслед.
Когда огни его фургона «фольксваген» исчезли из виду, Георгина скосила на меня глаза:
— Напомни внести в список покупок клейкую ленту.
Отсмеявшись, мы отправились в постель и спали в обнимку, пока мне не пришлось встать в туалет.
Наблюдал, как Георгина собирается на работу. Сейчас она организовывает новогоднюю вечеринку в Фэрфаксхолле. Билеты по 75 фунтов с носа! Спросила, хочу ли я пойти. Я сказал, что не прочь.
На терапии побеседовал с Салли об альтернативных методах лечения и о том, насколько они действенны. Меня особенно интересовал компресс в сочетании с клейкой лентой. Салли рассказала об одном пациенте, который под влиянием какого-то человека, найденного в Интернете, бросил химиотерапию и начал питаться исключительно морской капустой и скумбрией. Другой пациент истратил все свои сбережения на магические кристаллы, заставив ими весь дом.
— И как, помогло? — спросил я.
— Да, умереть.
Четыре дня до Рождества! А я еще ничего не купил для праздника и не сказал жене, что к нам в гости придет Бернард Хопкинс.
Зашла мать позвонить с нашего телефона. Свой она разбила, швырнув о стенку, потому что телефонная служба прислала ей счет на 2 376 215 фунтов 18 пенсов. Когда она позвонила в справочную ТС выяснить, откуда взялась столь неординарная цифра, служащая попросила ее подождать на линии. Мать терпеливо прослушала все «Четыре сезона» Вивальди целиком, после чего в трубке раздались короткие гудки. Она снова набрала номер и нарвалась на оператора, сидевшего «где-то в Индии»:
— На этот раз я слушала, как трубит слон, а потом музыку к какому-то болливудскому фильму.
Впрочем, мать склонна преувеличивать, и я не могу поручиться, что ее рассказ точно следует фактам.
Терапия.
Салли очень расстроена. Энтони отложил свадьбу на неопределенный срок. Говорит, волки важнее. И, как только новая кожа приживется, он возвращается в Канаду.
Побывал на приеме у доктора Рубик. Она сказала, что, судя по последним анализам крови, мой организм медленно откликается на лечение и что прогноз «относительно благоприятный».
Относительно? И только?
Пока я сидел в кабинете врача, позвонила Пандора:
— Я хочу сама с ней поговорить. Передай ей трубку, пожалуйста?
Доктор Рубик взяла трубку, и вскоре они с Пандорой увлеченно обсуждали мое здоровье и лечение. Я почувствовал себя незваным гостем. В какой-то момент доктор даже повернулась ко мне спиной.
Когда она вернула мне телефон, Пандора сказала:
— Возможно, я буду в Лестере на Рождество. И тогда заскочу повидаться с тобой.
Я возликовал.
Из больницы меня забрала мать. Заднее сиденье «мазды» было завалено банками с фасолью «Хайнц», тушенкой и сухим молоком, подпирал эту кучу мешок с длиннозернистым рисом.
— Странный набор продуктов к Рождеству, — заметил я.
— Это мои запасы, — пояснила мать. — Рождественская еда в багажнике.
— Зачем ты запасаешь продукты?
— Не нравится мне все это, Адриан, — вздохнула мать. — Дома не продаются, а Гордон Браун упорно отрицает наличие кредитного краха.
Кредитный крах! Где она понабралась таких выражений?
Спросил, что бы отец хотел получить на Рождество.
— Шесть белых носовых платков, либо шесть пар черных носков, либо диск Долли Партон, — отрапортовала мать.
Я точно знаю, что два ящика в комоде отца доверху набиты белыми носовыми платками и черными носками. И он гордится тем, что у него есть все песни Долли Партон, включая те, что она записала в свою бытность босоногой исполнительницей фольклора.
Проснулся ночью в поту. Мне приснилось, что я умер и лежу в гробу, а мимо меня чередой проходят друзья и родственники.
Мать, на секунду задержавшись у гроба, произнесла:
— Он был ужасным писателем.
Пандора рыдала, положив голову на мою холодную грудь:
— Он был моей единственной настоящей любовью.
Найджел наткнулся на гроб, и я выпал, стукнувшись об пол.
На этом месте я проснулся. Пересказал жене мой сон (эпизод с Пандорой я опустил).
— Когда мы только поженились, — проворчала Георгина, — мы дали обещание, что никогда не будем рассказывать друг другу свои сны. Так что будь добр честно соблюдать договор.
Осталось всего три дня. Я должен предупредить Георгину насчет Бернарда Хопкинса. Звонил мистер Карлтон-Хейес, пригласил меня, Бернарда и Хайтиша в понедельник вечером отметить Рождество, в меню выпивка и сладкий праздничный пирог.
Наконец-то! Я никогда не был у мистера Карлтон-Хейеса дома и в глаза не видел Лесли, потому до сих пор не знаю, мужчина это или женщина. Надеюсь, напитки будет разливать он/она.
Грейси продиктовала письмо Санта-Клаусу с просьбой о подарках:
Настоящая собака
Настоящая кошка
Настоящая рыбка
Настоящая птичка
Настоящая свинья
