просто предположила.
— Он вышел через наружный шлюз одного из туннелей, — кивнул профессор. — И больше его никто не видел. Остался лишь пустой скафандр. Поисковая экспедиция вернулась ни с чем.
Тем временем по экрану снова побежали слова.
«Через непродолжительное время на главный коммуникационный узел поступил радиосигнал из-под земли, с недосягаемой глубины. Некий «Посредник» – в котором присутствующие по стилю общения распознали Кирилла Разумова – без предисловий приступил к передаче информации… В пересылаемых данных воспроизводились сложнейшие электронные схемы и чертежи, комбинации сплавов, химические формулы. Складывалось ощущение, что он сидел где-то внизу и просто перекачивал кем-то любезно предоставленные данные, но там, внизу никого не было. По крайней мере, об этом говорили датчики – на что, по понятным причинам, полагаться было нельзя. Сигнал падал в приёмники, игнорируя все известные законы распространения волн, будто источник был не в недрах, а в соседней комнате… Сама геология вряд ли позволила бы разместить внутри планеты высокоразвитую цивилизацию, которая проявила себя лишь однажды – когда в рубке управления появилось нечто…»
— Значит, под нами живёт кто-то разумный, — заключила я.
— Возможно. Но наши данные… Да-да, я знаю, Лизавета. — Он развёл руками. — Все данные говорят об обратном. Но, как бы там ни было, полученная информация позволила добиться стабильного кваркового синтеза и построить на этом принципе электростанцию. Полученной энергии хватает, чтобы поддерживать стабильный магнитный купол радиусом в четыреста километров.
— Значит, радиация вам больше не страшна? — решила уточнить я. — И вы смогли выйти на поверхность, — заключила я.
— В том числе. А потом нам дали игрушку покрупнее. — Агапов перелистнул, и на экране возникло иссиня-чёрное, похожее на гигантское кольцо из закаменевшего базальта, врезанное в самое дно ледяной выработки, буквально облепленное приборами и стоящими вокруг людьми в скафандрах. Чуть поодаль расположились, ощетинившись, многоствольные оружейные системы, готовые к применению.
«В определённый момент «посредник» передал сообщение, гласившее, что люди наконец готовы использовать «аэрон» – находку на дне «воронки». Кольцо было запитано, и учёные узрели пульсирующую белоснежную мембрану – первый в истории человечества гиперпространственный туннель. Три недели мы вместе с системами охраны дежурили у мерцающей плёнки, пахнущей холодом. Оттуда не было никаких сигналов, абсолютная тишина. Поэтому было решено приступить к активным действиям…»
— Отправили дрона на тросе, с оптическим кабелем, — сказал Агапов, поглядывая в пустую чашку с чаем. — По кабелю информация не проходила, картинки мы не видели. А трос… Как бы вам сказать, он разматывался, но не сматывался. И когда за него потянули слишком сильно, он просто лопнул. Срезанная порталом половина осталась у нас, половина – там, на другой стороне… Вызвались добровольцы. Илюша Воронцов и Чан Ю. Толковые специалисты, хорошие люди… — Профессор вздохнул, но тут же просветлел.
«Возвращения добровольцев так и не дождались. В портал уходили и другие, но никто не возвращался. И тогда «посредник» снова вышел на связь. Его сообщение было кратким: «Это не дверь. Это – зеркало. Чтобы увидеть отражение, нужно сперва создать оригинал». Год лучшие умы бились над этой фразой. Пока один из инженеров, Карен Ширинян, не предложил безумную идею: что, если воссоздать второе такое же кольцо? Но зеркально повторить его конструкцию?»
— Его просвечивали рентгеном, на ходу составляя схему, — сказал Агапов. — Все узлы, все агрегаты… И это при том, что их назначение не было известно… Но все вместе они работали как телепортатор. Нужно было просто повысить напряжение до миллиарда вольт… И с зеркальной копией это сработало. Когда второе кольцо активировали в ста километрах от первого, между ними открылся… коридор. Туннель в самой ткани реальности. И камень, брошенный в одно кольцо, вылетал из другого.
Агапов сделал паузу, и в его глазах вспыхнула та самая искра учёного, который увидел чудо.
— Но это было лишь начало. «Посредник» продолжал передавать данные – уже не просто чертежи, а фундаментальные принципы. Физику квантовой запутанности в масштабах и приближении, которые мы и представить не могли. Математику многомерных пространств… Мы не просто копировали. Мы начали понимать.
На экране замелькали схемы, формулы, трёхмерные модели.
«Огромные объёмы данных, оставшиеся от «духа Разумова», перерабатывались долгие годы, вырастая в осязаемые проекты. Мы научились не просто создавать пары связанных врат – мы строили звёздную систему навигации, способную вычислять координаты в гиперпространстве. Создали ловушку для тёмной энергии и научились преобразовывать её в полезную работу. Но технологическим венцом стал гиперзвёздный движитель…»
Изображение сменилось величественной картиной – в огромном сборочном цеху под недосягаемым потолком возвышался корпус космического корабля. Подвешенное на гигантских кранах, в его сердцевину погружали титаническое устройство, похожее на… чёрное графитовое сердце. Именно такая ассоциация у меня возникла.
— Это уже не было зеркальной копией. — Голос Агапова звенел от гордости. — Это был наш ответ. Наш собственный дизайн. Мы взяли принцип – и переосмыслили его. Наши врата не требовали пары – они создавали коридор между собой и любой точкой пространства. Наш двигатель не просто перемещал корабль – он практически «подтягивал» пункт назначения к кораблю. Теоретически мы могли отправиться куда угодно, но сперва нужно было решать насущные задачи. А их накопилось много…
— Да, это вам не обезьянничать, — одобрительно хмыкнул Василий. — Человек всегда может лучше.
— Именно, — кивнул Агапов. — И когда первый гиперзвёздный тягач «Следопыт» сошёл со стапелей, мы перестали быть пленниками и стали хозяевами пространства…
Василий вдруг поднялся с табурета.
— Кому ещё чаю? — Он взял со стола чайник и понёс к умному крану. — У нас тут, Лиза, вода особая, из ледниковой жилы. Фильтрованная, конечно, но вкус… совсем другой. И чай на ней – как в сказке.
Пока он возился, на экране возникла новая запись. Кадры с камер наблюдения обозревали огромный сборочный ангар, и посреди него – первый «Следопыт», готовящийся к испытаниям. Инженеры в защитных костюмах суетились вокруг, проверяя последние системы.
«Момент первого тестового прожига подъёмных двигателей стал историческим. Но никто не ожидал, что прямо под куполом верфи, в сотне метров от корабля, беззвучно откроется пульсирующий серостью пространственный разлом…»
— И что же? — не удержалась я, забыв про чай.
Агапов усмехнулся, глядя на экран:
— А из разлома появился наш старый знакомец… Созерцающий. Сияющий многометровый силуэт, от которого слезились глаза и вибрировали кости. Мы уже начали забывать о нём, но… он просто взял и появился.
Люди на экране застыли, обступив гигантскую колонну света
