Ответ последовал после еще одной паузы.
– Тогда вам придется самим эту работу сделать…
– Двоим?
– Я дам вам контакт еще одного «местного». Мне его рекомендовали надежные люди.
– А как мы попадем в это… в эту…
– В эту зону?
– Да, Андрей. Именно это хотел спросить.
– Так вот… Этот местный человек доставит вас как можно ближе к тому месту, которое особенно нас интересует.
– А у него что, есть ходы?
– Конечно. У него имеются связи и нужные контакты. Еще вопросы?
– У меня все, Андрей.
– Ждите подкрепление. Если появится новая инфа, я позвоню.
Но не все из того, что было выложено на двух столах сотрудниками местного УФСБ, оказалось «мертвым железом». Выяснилось, что местные чекисты приберегли самое интересное на десерт. Им оказались часы. Они были сложены в одну сумку; Корнев попросту не успел выложить их до появления «экологов». И вот только сейчас они общими усилиями – Светлана взялась помочь сотруднику ГБ, чтобы сэкономить дефицитное время, – стали выкладывать на стол часы, изъятые в интересах следствия у пассажиров и четверых членов экипажа.
Кэп, встав у стола, принялся сортировать часы. Электронные – с пустыми подслеповатыми циферблатами – он откладывал на левую половину стола. Механические – на правую.
Электронные (и кварцевые) наручные часы – часы с батарейками питания – оказались нерабочими. Подобно тому как это случилось с сотовыми телефонами и другими гаджетами, побывавшими на борту совершившего аварийную посадку «ATR-72», замена батареек на новые ничего не дала.
С правой стороны стола набралось полтора десятка механических наручных часов. Здесь были часы с простым механизмом, которые надо заводить пружинной головкой раз в сутки, и часы с автоподзаводом. Они были разных марок, изготовленные в разных странах, с разными ремешками и браслетами, преимущественно мужские. Все наручные часы из этой партии работали: и еще одно свойство у них оказалось общим: все эти механические часы отставали на несколько минут от эталонного времени.
– Отставание составляет от семи до восьми минут, – проанализировав показания изъятых у пассажиров механических наручных часов, сказал Кэп. – Это с учетом того, что у одних выставлено московское, а у других уже екатеринбургское время.
– Одни часы отстают на девять с лишком минут, – уточнил Корнев. – Но, думается, их хозяин просто забыл выставить точное время…
– У меня получилась такая же цифра, – глядя на старшего, сказала Шаманова. – Ближе к семи минутам и двадцати секундам.
– Сложно поверить, чтобы такое большое количество взрослых людей одновременно выставили столь неточное время, – задумчиво сказал Кэп.
– И что это, по-вашему, означает, товарищи ученые? – спросил полковник.
– Можно предположить, – Кэп интонационно выделил слово «предположить», – что эти семь с хвостиком минут самолет, а также все, кто находился на его борту, провели вне привычного нам пространственно-временного континуума.
– То есть? – Корнев удивленно посмотрел на старшего «эколога». – Это как бы… в другом измерении? Я вас правильно понял, товарищ ученый?
– Давайте не будем торопиться с конечными выводами, – сказал Кэп. – Мы только начали сбор информации – для ее последующего анализа.
Он посмотрел на старшего фээсбэшника.
– В этой части мы закончили, – сказал он. – Теперь хотелось бы побеседовать с дежурным авиадиспетчером, работавшим с «сургутским» рейсом… Вы говорили, что его содержат в этом терминале?
– Да, в этом здании, – сказал полковник. – Следуйте за мной, товарищи ученые.
Они поднялись на второй этаж, где располагаются «сьюты» – гостиничные номера, а также другие помещения, где небедные люди могут приятно провести время в ожидании вылета. В коридоре, у дверей одного из таких номеров, стоит мужчина в штатском костюме. Увидев начальство, он распахнул дверь номера, пропуская полковника и двух пришедших с ним граждан в сьют.
В гостиной номера, оформленной в стиле art déco, с подсвеченным секционным потолком, выполненным в виде панелей салона самолета, находятся двое мужчин. Один сидит в кресле, другой на стуле, ближе к столу. Сотрудник местного УФСБ, листавший до их появления какой-то журнал, мигом вскочил на ноги. Второй, лет тридцати пяти, в стеганом свитере с нагрудным бейджем, остался сидеть в кресле.
– Подождите за дверью, – сказал полковник, адресуясь подчиненному.
Затем подошел к ссутулившемуся мужчине, у которого было осунувшееся бледное лицо.
– Товарищ диспетчер, тут с вами специалисты хотят поговорить…
Диспетчер вначале отвечал на вопросы неохотно, что неудивительно, потому что это уже четвертая за день серьезная беседа с ним. Его опрашивали не только специалисты из регионального центра. И не только те пятеро спецов из комиссии МАКа[14], что прилетели из Москвы в половине третьего пополудни и сразу же приступили к расследованию всех обстоятельств ЧП… Но и следственные органы и тот самый полковник госбезопасности, что привел в выделенный для диспетчера номер этих двух людей.
И все же Кэпу удалось его разговорить… Уже вскоре на настенной панели, включенной старшим «экологом», появилось изображение: Паша, даром что сидел за терминалом в салоне «яши», нашел возможность подключиться к плазме и использовать ее как дисплей.
– Вот это да… – диспетчер поднялся из кресла. – Это же скрин изображения с моего «планшета»!..
– «Шестой», наложи скринированное изображение с компьютера зонального авиацентра на карту местности!
Перехватив удивленный взгляд диспетчера, Кэп сделал успокаивающий жест.
– Это я не вам, – сказал он. – Поищи карту юго-западных районов и пригородов и синхронизируй с ней картинку с радара.
Спустя короткое время на экране плазмы появилось нужное изображение. Кэп достал из кармана лазерную указку. Включил, после чего протянул ее авиадиспетчеру.
– Рассказывайте, – властно сказал он. – И показывайте на карте…
Светлана некоторое время слушала разговор старшего с диспетчером. Оба, углубившись в тему, стали употреблять специальные термины, которые для нее были все равно что китайская грамота. Она, кстати, единственная в группе «Бастион» не имела летной лицензии FAA. Даже у Пашки есть «летные права» (хотя коллеги шутят, что он хакнул сайт этой организации и сам себе нарисовал документ).
Шаманова, испросив предварительно разрешение у старшего по линии ФСБ, перешла в другое помещение – в спальню. В комнате царит полусумрак. Кровать аккуратно застелена. Свет она включать не стала. Окна сьюта выходят на летное поле, освещенное частично закатным солнцем, частично светом аэродромных прожекторов.
Подойдя к окну, Светлана подняла жалюзи. Затем переместилась так, чтобы был виден застывший в самом конце полосы – даже за ее пределами – самолет. Она видела теперь сам аварийный борт – он несколько развернут в отношении оси полосы и имеет наклон вперед, к носу, и влево (стойка шасси подломилась). Видела также стоящий на полосе поблизости служебный транспорт тех, кто охраняет сейчас этот борт. Была видна и аэропортовская машина, которая доставила туда двух членов их группы – Технаря и Алису.
Шаманова сняла гарнитуру и шлем-маску, положила их на подоконник. Расстегнула куртку; достав из барсеточной сумки очки с дисплеем, водрузила их на переносицу. Точно такие же очки со встроенным датчиком движения и пятимегапиксельной камерой с возможностью записи и передачи данных надеты сейчас на двух членах группы, которые собираются войти в салон едва не разбившегося при подлете к международному аэропорту Кольцово пассажирскому самолету.
Светлана переключила канал переговорника на тактическую волну. Одновременно с появившейся картинкой – она выбрала себе камеру Технаря – стал слышен и звук.
– Дозиметр и анализатор воздуха показывают «норму», – послышался хрипловатый голос. – Захожу в салон с кормы… А тут темновато. – Стекла иллюминатора почти не пропускают свет.
– Сняла респираторную маску, – донесся приглушенный женский голос. – Оставила марлевую…
– Я уже перешел, – подал реплику Технарь. – Двигаем дальше.
Картинка какое-то время была смазанная, но потом качество улучшилось: стали видны детали – это Технарь, а затем вошедшая за ним Алиса включили мощные фонари.
В салоне царит хаос: на полу между креслами разбросаны вещи; в основном это одежда и обувь. Шаманова в эти мгновения видела лишь картинку, подаваемую извне на электрохромное «смарт-стекло» ее очков. Но одного этого оказалось достаточно, чтобы подключилось воображение; чтобы возникла некая невидимая связь между нею и теми двумя, кто несколько минут назад вошел в салон этого побывавшего в странной переделке самолета. Да, она вполне ощутила тяжелую, гнетущую атмосферу салона, из которого спасатели этим утром извлекали пассажиров, многие из которых, кстати, были без сознания либо находились в состоянии реактивного психоза…
