глубины дома послышался слабый, отдаленный стук.
— Мачете пригодится, Педро, — заметил старик. — Быстрая работа — никакого шума. Это тело мы тоже бросим в ловушку.
Он недоверчиво посмотрел на мексиканца.
Педро усмехнулся.
— Ты выглядишь не так, как обычно, — заметил Айзек Кофран. — Должно быть, у тебя были неприятности, Педро. Твой шрам немного краснее, чем я видел его раньше. Должно быть, ты поддался волнению! Я никогда раньше не знал, что ты так можешь.
Старик повернулся лицом к часам, висевшим на стене напротив двери. Уставившись на циферблат, он не замечал присутствия Педро. Айзек Кофран ядовито объявил оставшиеся минуты.
— Еще три минуты, — усмехнулся он. — Нет! Две минуты. Сейчас начнется дробление. Этот период всегда доставляет мне удовольствие. Последняя минута, когда стена смыкается над несколькими оставшимися футами. Жертва в последний момент беспомощна. Это редкое удовольствие, Педро. Надеюсь, ты наслаждаешься им так же, как и я.
Он сделал паузу, прислушиваясь и поглядывая на часы.
— Неужели я ошибся? — спросил он. — Невозможно! Но механизм остановился! Я не слышу его гулких ударов. А ты, Педро? Нет. Я не могу ошибаться. Осталось больше минуты! Я проверяю его каждую неделю, Педро. Он работает точно!
***
От двери не последовало никакого ответа. Айзек Кофран не повернулся. Он по-прежнему смотрел на часы.
— Интересно, остановилась ли она, — пробормотал он. — Надо проверить. Возможно, тело было прислонено к стене. Наверное, так и было. Юный Дункан был в полубессознательном состоянии. Возможно, он лежал там, куда его тащил другой. Тело, вытянутое в длину, будет медленно раздавливаться. Оно может упереться в стену — но механизм при этом должен продолжать работать!
Старик повернулся к столу. Он увидел над ним кнопки, и у него вырвался испуганный возглас.
Над двумя кнопками, на которые он в последний раз указывал, горели маленькие желтые огоньки — кнопка, освобождающая стальной занавес, и кнопка, приводящая в движение стену. Оба огонька погасли.
Кто-то нажал на кнопки!
— Педро! — воскликнул старик.
Он посмотрел на занавешенный дверной проем. Мексиканца не было. Вместо него стояла странная, молчаливая фигура — человек в черном плаще и шляпе, в той самой одежде, которую Педро принес наверх. Плащ, казалось, облегал бесформенную фигуру, шляпа с широким околышем скрывала лицо склоненной головы. Айзеку Кофрану показалось, что между шляпой и плащом он разглядел два глаза.
Старик-чудовище стоял, уставившись на фигуру в дверном проеме. Он по-прежнему держал руки за спиной.
На его лице не было ни малейшего признака страха. Его гладкое, как пергамент, лицо было спокойным и невозмутимым.
— Ну что ж, — сказал Айзек Кофран. — Кто вы?
Из дверного проема раздался зловещий, шепчущий голос. Этот голос мог бы охладить кровь храброго, мужественного мужчины. Но в иссохших жилах старого Айзека Кофрана не дрогнула ни одна жилка.
— Я? — спросил голос. — Я — Тень!
Айзек Кофран опустил глаза к полу. Тень, появившаяся там, казалась продолжением фигуры в дверном проеме. Это была огромная черная тень. Она слилась с фигурой, когда старик медленно повернул голову вверх.
— Тень! — с усмешкой произнес Айзек Кофран. — Я слышал о вас. Возможно, вы слышали обо мне?
— Да, — ответил холодный, безжалостный голос.
— Возможно, вы знаете обо мне немного. Возможно, вы хотели бы узнать больше. Вы пришли в правильное место, чтобы узнать это. То, что люди узнают здесь, они помнят до тех пор, пока живут. К сожалению, после этого они долго не живут. Странно, не правда ли?
Тень молчал. Казалось, его фигура проецируется из полузадернутого занавеса, на фоне которого он стоял.
— Эти кнопки на стене, — заметил Айзек Кофран. — Наверное, вы их нажали?
— Я нажал их.
— Это меня интересует. За это вы умрете. Теперь я понимаю, почему Педро выглядел иначе. Вы были Педро. Вы многое узнали здесь. Вы забудете все это — в течение часа. Возможно, в течение минуты. Вы умрете, потому что я не хочу, чтобы вы жили. Вы опасны, живым. После смерти вы будете беспомощны и не сможете мне досадить.
Старик обвел взглядом фигуру, словно желая понять, какой эффект произведут его слова.
— Айзек Кофран. Шепчущий голос, хотя и низкий, звучал проникновенно. Казалось, слова обретали форму по мере произнесения, словно живые существа. — Айзек Кофран, я не умру. Ты умрешь, если я прикажу. Но мертвый ты будешь бесполезен для меня. Живой же ты можешь оказаться полезным. Так что живи. Но помни, — голос был торжественным и медленным, — ты живешь только потому, что я решил быть снисходительным.
***
Старик приблизился на шаг, когда Тень закончил говорить. Внезапно он взмахнул правой рукой из-за спины. Движение было удивительно быстрым.
В руке был небольшой револьвер. Палец лежал на спусковом крючке. Оружие накрыло безмолвную фигуру за занавеской. Острые глаза Айзека Кофрана, как бусинки, следили за фигурой Тени.
— Одно движение с вашей стороны, — пригрозил старик, — и смерть будет мгновенной. Моя рука тверда, но малейшее дрожание пальцев приведет к разрядке этого оружия. Стойте на месте.
Черная форма слегка дрогнула, но старик не нажал на спусковой крючок. Вместо этого он улыбнулся и захихикал. Он ожидал этого. Эта бесстрашная Тень все-таки могла поддаться страху. Айзек Кофран приблизился на шаг.
— Тень! — язвительно воскликнул он. — Человек, чье лицо никогда не видели. Странное ночное существо, которое приходит и уходит незаметно — оно и здесь, и там одновременно!
Ему показалось, что фигура снова задрожала. Черная шляпа надвинулась на глаза, края плаща обвисли, как будто существо в нем потеряло гордую осанку.
Старик был уже близко. Его револьвер был прижат к плащу Тени, а на лице застыла торжествующая ухмылка.
— Умри! — кричал он. — Умри, Тень! И прежде чем ты погибнешь, я увижу твое таинственное лицо!
Левая рука Айзека Кофрана метнулась вперед и ухватилась за широкий край черной шляпы. Указательный палец правой руки нажал на спусковой крючок пистолета, и автоматический пистолет выплюнул пули сквозь плащ. Когда старик смахнул шляпу, верхняя одежда упала на пол и превратилась в небольшую массу ткани.
Айзек Кофран едва не зашатался. Револьвер выскользнул из его нервных пальцев. Он выстрелил в пустоту. В плаще никого не было; снятая шляпа не показала ни головы, ни лица!
Фигура стояла между полуоткрытыми занавесками. Две сверкающие булавки раскрыли эту хитрость.
Фигура дрожала не от страха. Это был выход настоящей
