Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
– Корректировщиков пошлем, все будет нормально! – деловито сказал Чучканов, и комбриг удовлетворенно кивнул. Частности его, как всегда, не интересовали.
– И еще...
Выпятив нижнюю губу. Раскатов осмотрел присыпанный перхотью мундир и недовольно отряхнулся.
– Грибачев требует борьбы с недостатками. Если все хорошо, кругом тишь да гладь, считает – очковтирательство! Правильно считает, между прочим... Так что надо показать недостатки и борьбу с ними. Подготовьте с Семеновым дело на какого-нибудь разгильдяя... Небось есть такие, что под трибунал просятся?
Чучканов кивнул.
– Помните немца, мы ему фамилию поменяли? Волков... Как волка ни корми... Сержанту зубы выбил, запугал, тот сказал – с лестницы упал...
– Мелковато... – с сомнением сказал генерал. – Вот Семенов докладывал про сержанта Шмелева – анашу курит, над солдатами издевается, бьет, панические слухи распускает, подрывает боевой дух. Это поопасней... И политически выигрышней: сержант, как ни крути, – младший командир!
Замкомбрига кивнул:
– Можно двоих оформить.
Раскатов нахмурился и покачал головой:
– Это уже будет перебор. Слишком хорошо – тоже плохо. Скажут – никакой дисциплины в бригаде, сплошное разложение. Единичный случай – это одно, а ряд фактов – совсем другое!
– Этот Волков, он еще патроны автоматные украл. Пока, правда, прямых доказательств нет, но Семенов подработает...
– Патроны – это серьезно... Видишь, Чучканов, что у тебя творится? А ты в Академию Генштаба просишься, генералом хочешь быть... До генерала надо шагать и шагать, прыгать и прыгать, пока ноги до колен не сотрутся!
Это входило в манеру комбрига – унижать замов, чтобы знали свой шесток и не заглядывались на местечко повыше. А в отношения между ним и Чучкановым вплеталась еще одна саднящая нотка, которая в разговорах не затрагивалась, но всегда незримо присутствовала, добавляя напряжения и нервозности.
– А ты в позу становишься насчет цветов! Я без всякой задней мысли учительнице нашей школы хочу приятное сделать, а ты гримасы корчишь!
– Это не имеет отношения к службе! – набычился полковник. Лицо его покрылось красными пятнами, и взгляд стал тяжелым и угрожающим. Впрочем, он быстро отвел его в сторону.
– Ладно, иди готовься к проверке! По результатам посмотрим – в академию тебе ехать или еще куда...
Вернувшись в свой кабинет, Чучканов промокнул вспотевшее лицо, из шкафа с обмундированием достал походную флягу разведчика, отвинтил пятидесятиграммовый колпачок, наполнил его светло-янтарной жидкостью и быстро выпил. Повторив процедуру четыре раза подряд, он обрел утраченное равновесие и, подняв трубку селекторной связи, соединился с Шаровым.
– «Дождь» будем наводить корректировщиком.
– А кто пойдет? – после паузы спросил майор. – Дело-то рисковое... Очень рисковое!
– Твой крестник – Волков из второго взвода первой роты. Ты же его привез сюда! А он таких дров наломал... После учений под трибунал загремит!
– Это лучше, чем под «Дождь», – произнес Шаров. – Трибунал в дисбат отправляет, а «Дождь» – на тот свет.
– Ничего, окопается, пересидит, – Чучканов раздраженно повысил голос. И рявкнул: – Ты меня понял?!
– Так точно! – отозвался майор Шаров. Закончив разговор, Чучканов позвонил Семенову.
– Прижмите Чувака, пусть даст официальные показания на Вольфа. И раскрутите факт кражи патронов. Эта дело – показатель нашей с вами работы по борьбе с нарушениями законности!
Потом подошел к окну и долго смотрел на территорию военного городка. Лицо его раскраснелось и покрылось каплями пота – не то от пережитого унижения, не то от выпитого коньяка.
– Что ж ты, гад, Элеоноре, Вере или своей корове букеты не передаешь... Ничего, придет время, расквитаемся! – тихо процедил полковник сквозь стиснутые зубы. Ни имени, ни фамилии он при этом не назвал. Если бы даже кабинет прослушивался, определить адресата угрозы особистам бы не удалось.
– Давай... Давай... Быстрее... Ой! Ой-ой!! Ой-ой-ой!!!
Нагнувшись, Вольф рукой накрыл приоткрытый кусающийся рот.
– Тише, сейчас сюда весь городок сбежится...
– У, у, уэ – теперь стоны звучали приглушенно, влажный горячий язык лизал середину ладони – ранее неизвестная ласка вызвала острый прилив приятного возбуждения, оно пробежало по нервам, как огонь по бикфордову шнуру – взрыв! Вольф тоже застонал, тяжело шагнул назад, с трудом перевел дух... Ноги дрожали, как после затяжного прыжка. Но ощущения в душе были совсем другими.
Все переживания последних дней исчезли без следа, он находился в сказочном хрустальном чертоге счастья и мог силой волшебства устроить все в мире так, как хотел. В темноте матово белели крупные Софьины ягодицы и слегка раздвинутые ноги, перечеркнутые на уровне колен растянутыми черными трусиками. Сквозь необыкновенную тишину сказки доносилось ее тяжелое неровное дыхание.
– Я чуть не умерла...
Софья выпрямилась, извиваясь, втиснулась в узкие трусики, одернула полы халата. Постепенно она приходила в себя.
– Ты совсем с ума сошел! А если бы записку поднял Николай Павлович?
– Он знает про меня?
– Что ты работал у нас? Конечно! Я же звонила взводному. И потом – все покрашено, целый ремонт...
– И как?
– Абсолютно нормально... Что тут такого? Солдаты всегда работают у офицеров.
– А про Серегина знает?
– Нет. Он же был один раз...
– И что делал?
– Ничего. Что он мог делать?
– Так и смотрел на тебя целый день?
– Ох, не цепляйся к оговоркам! Там несколько плиток отвалились под раковиной и окно в спальне надо было перекрасить, вот я его и загрузила. Потом, естественно, покормила обедом
– А Семенова ты давно видела?
– При чем здесь Семенов? – удивилась Софья. Я с ним сто лет не встречалась!
Хотя это были только слова, Вольф им поверил. Наверное, потому, что хотел верить. Все стало на свои места. У него словно гора с плеч свалилась.
– Твой Николай Павлович относится ко мне совсем не «нормально». Завтра он посылает меня корректировать «Дождь» – это почти верная смерть. А если пронесет, то после учений мне светит дисбат – дело уже готово...
– Ой, я в этом ничего не понимаю! – Софья Васильевна пересыпала содержимое мусорного ведра в бумажный мешок из-под пакетов НАЗа. [21] – Ты просто мрачно настроен. Но уверяю, Николай Павлович не может желать тебе зла. Все обойдется, увидишь. Ну, я побежала. Ни пуха!
Она подставила для поцелуя гладкую душистую щеку и быстро пошла вниз по лестнице, размахивая опустевшим пластиковым ведром. Вольф смотрел вслед до тех пор, пока она не скрылась из виду.
И сразу же сказка исчезла. Растаял хрустальный чертог, пропало ощущение радости и счастья. Вольф стоял на втором этаже загаженной стройки, среди тлена и запустения. Где-то визгливо переругивались две женщины. Пахло мочой, ржавчиной и еще чем-то неприятным. С уходом Софьи ничего приятного в жизни не оставалось...
Вольф поднял бумажный мешок и направился к выходу. Огороженная площадка с мусорными контейнерами находилась в отдалении, у самого забора части. Те пятнадцать минут, которые требовались Софье, чтобы вынести мусор, она провела с ним. И сейчас, как ни в чем не бывало, вернулась к строгому супругу. Который не может желать ему зла.
– Твоя задача подать три красные ракеты, – инструктировал Вольфа майор Шаров. – Первую – для ориентировки, когда покажутся самолеты, вторую – при приближении на тысячу метров и третью – при их подходе к рубежу сброса. Потом ложись на дно окопа, пережидай «Дождь» и со своим взводом иди в атаку...
– Что толку ложиться на дно?! Он же сверху сыпет!
– Ну... Накрой окопчик чем-нибудь... У тебя часа два будет – перекроешь подручными материалами, сверху забросаешь землей, только утрамбуй поплотнее...
Майор Шаров смотрел в сторону. Кинжальные очереди пулеметного огня пронизывают пять метров песка или мягкой земли. Для надежной защиты Вольфу пришлось бы насыпать целый скифский курган. В одиночку, без техники это невозможно. Шаров предлагал Чучканову оборудовать настоящий блиндаж – три наката бревен, пара стальных листов, толстый слой грунта. Для саперного отделения – полдня работы. Но полковник воспротивился.
– В боевых условиях никто блиндажей не копает! Там все наоборот – кругом враг и после подачи сигналов уйти невозможно вообще!
Майор добросовестно пересказал слова замкомбрига Вольфу, ободряюще потрепал по плечу.
– Так что ты в гораздо лучшем положении! К тому же пули не в сплошную идут – отсидишься!
Над мусорными баками тускло светила одинокая лампочка. Повинуясь внезапно нахлынувшему порыву, Вольф вывалил содержимое мешка не в контейнер, а на землю рядом, присел и принялся сноровисто рыться в пожухлой картофельной кожуре, склизлых клейких макаронах, каких-то костях, скомканных бумажках, яичной скорлупе, обрывках бинтов... Никаких отрицательных эмоций не возникало: мусор относится к одной из разновидностей следов и при наблюдении за расположением противника может дать очень полезную информацию, поэтому данное упражнение отрабатывалось многократно.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
