Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
– Хотя некоторые слова прямо-таки созвучны настроению, – сказал Андрей Михайлович. – На юге Турции рядом с городом Фетхие есть деревня, в которой никто не живет. Уже лет сто, как там нет жителей. Дома без крыш, без окон. Много-много домов. Сотни. Там такой склон холма, и дома по этому склону налеплены… И когда ты это видишь в сумерках – жуткое зрелище. Там когда-то жили греки. А потом между греками и турками случилась война, и местным жителям пришлось свои дома покинуть. Прежние жители ушли, а новые почему-то так и не появились. То ли место такое проклятое, то ли другая какая причина. А называется деревня – Кайя. И мне здесь почему-то слышится русское слово «каяться». Кто должен каяться, перед кем и за что – неизвестно, но такое название очень подходит этой мертвой деревне. Которая уже вовсе никакая не деревня, а больше похожа на кладбище…
Про кладбище – это не я сказал, а он. Я его за язык не тянул. И едва я это слово услышал, мне тут же вспомнилось.
– Извините, я хотел у вас спросить, – сказал я. – Как раз про кладбище…
Я видел, как Андрей Михайлович возвращается мыслями из далекой Турции в наше Воронцово.
– Здесь тоже есть заброшенная деревня, – продолжал я. – Горюшкино называется…
Андрей Михайлович рассеянно кивнул, давая понять, что он в курсе.
– И там, в Горюшкине этом, есть кладбище. Для местных жителей. И почему-то там похоронили Веронику Лапто, – я вопросительно посмотрел на супругов, ожидая, что они мне разъяснят подобное недоразумение.
Напрасно я, наверное, заговорил с ними о покойнице к ночи. Так было весело в нашей компании, и вдруг я заговорил о неприятном. Так воспитанные люди не поступают. Но вся штука в том, что мне не у кого было больше спросить.
– Да, там ее могила, кажется, – кивнул Андрей Михайлович.
– А почему?
– То есть как – почему? – непонимающе посмотрел на меня Андрей Михайлович.
– На заброшенном деревенском кладбище, – пояснил я. – Где давно уже никого не хоронят…
– Ах, вы об этом. Что поделать, о бедной женщине некому было позаботиться, – вздохнул мой собеседник. – Она умерла, и вдруг оказалось, что о ней некому позаботиться. Ее отец отбывает наказание в колонии…
– Да, я знаю об этом.
– И получилось, что ни родных, ни близких. Полное одиночество, – вздохнул Андрей Михайлович.
И оба они – он и его супруга – посмурнели лицами. Я снова обнаружил, что совершил бестактность. Мои гости не были старыми людьми, а все-таки возраст у них такой, когда люди уже начинают задумываться о вечности, и смерть для них не выглядит такой далекой и неосязаемой, как в юности. И все-таки я хотел продраться через эту их выглядевшую стариковской меланхолию к истине.
– Вы ведь наверняка знали Веронику Лапто, – сказал я.
– Разумеется, – подтвердила Нина Николаевна.
– А она никогда не упоминала в вашем присутствии о том, что хотела бы быть похороненной в Горюшкине?
Мои гости воззрились на меня с таким неподдельным изумлением, что было понятно без слов – я со своим предположением попал пальцем в небо. Но это им так казалось, потому что лично у меня все-таки были кое-какие основания думать так. Я взял с полки написанную Арсением Арсеньевичем Дворжецким книгу и раскрыл ее на нужной странице. С портрета на нас надменно смотрела графиня.
– Это Наталья Александровна Воронцова, – сказал я. – Та самая графиня, которая жила когда-то здесь в своем имении. А в соседнем имении, в Горюшкине, тогда жил человек, который безумно любил Воронцову. Фамилия его была Ростопчин. Его любовь была так сильна, что он покончил с собой, когда узнал, что Воронцова утонула и ее больше нет.
Кажется, я в очередной раз смог изумить супругов. Наверное, не ожидали они, почти уже укоренившиеся здесь жители, таких познаний в области истории и краеведения от меня, бывающего в Воронцове лишь наездами.
– Сведения точные, – заверил я их. – Я разговаривал со специалистами. И вот теперь какая получается картина. Вы это платье на графине видите? – кивнул я на портрет. – Приметное очень платье. Его ни с каким другим не спутаешь. И знаете, где я видел точно такое? На фотографии мертвой Вероники. Когда ее тело достали из графского пруда, на ней было вот это платье. А после всего этого Веронику еще и хоронят в Горюшкине, на бывшей земле графа Ростопчина. Какая-то странная, даже мистическая прослеживается связь. Что за странные совпадения? Почему? Откуда? Я поэтому и спросил у вас – не слышали ли вы от Вероники чего-нибудь такого, что могло бы хоть как-то происходящее объяснить?
В ответ они пожали одновременно плечами. И вид супруги имели крайне озадаченный.
– Мне тут местные жители рассказывали, – поведал я, – что Вероника была человеком будто не из нашего времени. Такой цветочек оранжерейный. Может, она и сама это чувствовала? Не в нашем времени жила, а витала в мыслях где-то в прошлом? Откуда это платье? Откуда эта связь с графиней? Может быть, она думала, что она и есть Воронцова?
Супруги долго молчали, не зная, по-видимому, как им реагировать на мои слова. И высмеять меня, наверное, считали недостойным, и соглашаться с тем, во что они сами не верили, они не могли.
– Я соглашусь с вами в том, Евгений Иванович, что некоторые люди с их характерами, привычками и пристрастиями иногда будто бы промахиваются мимо своей эпохи, – осторожно сказал Андрей Михайлович. – Мимо той эпохи, в которой им, по их собственным представлениям, было бы наиболее комфортно жить. Другие времена, другие нравы, все вокруг другое и неправильное. И это несоответствие в конце концов губит человека. Уничтожает его морально или даже физически.
Он очень точно сформулировал. Я что-то подобное как раз и чувствовал, когда размышлял о трагической судьбе Вероники Лапто. Отец наделил ее землей, предполагая, что обеспечил безбедное существование своей дочери в будущем, а счастья так и не случилось. И есть даже подозрения, что щедрый отцовский подарок несчастную Веронику как раз и погубил. Потому что она не была приспособлена к суровым условиям окружавшей ее жизни. Как там в прошлый раз сказала Валентина о Веронике Лапто? Лишь дохнуло на нее холодом – и она погибла. Очень похоже на правду.
* * *
Демин вернулся только под утро. Он отправился проведать Валентину еще накануне вечером, и у них со скучающей в одиночестве молодой женщиной нашлись, по-видимому, какие-то темы, интересные для обсуждения им обоим. Демин, по крайней мере, вид имел воодушевленный и смотрелся котом, возвращающимся в родные стены после увлекательных ночных похождений.
– Колодин, я вздремну часок, – сказал Илья рассеянно. – Иначе я сегодня буду не боец, а у нас вечером все-таки съемка.
Он взобрался на не успевшую еще остыть печь, чем еще больше напомнил мне вернувшегося с прогулки кота, и для полного сходства ему оставалось еще только замурлыкать в усы. И мои ожидания тут же оправдались.
– Какая женщина! – промурлыкал Демин.
После этого он затих, и я уже было подумал, что он заснул, как вдруг Илья пробормотал, уже находясь где-то на грани между явью и сном:
– А ты знаешь, Женька, о том, что у нее есть любовник?
– У Валентины? – уточнил я равнодушно.
У каждой красивой женщины обязательно должен быть любовник. Это вам объяснит каждая красивая женщина.
– Нет, у Вероники, – сказал Илья.
Я вскинулся на своем диване.
– Молодой роскошный красавец, – вяло бубнил засыпающий Демин. – И его никто давно уже не видит здесь. С тех самых пор, как Вероника утонула.
* * *
Даже утром я не смог ничего больше вытянуть из Демина. Его предутренний сон был слишком короток, я его разбудил, чтобы ехать в Москву. Демин был озлобленно-мрачен, от его благодушного настроения трехчасовой давности не осталось и следа, и на все мои расспросы он отвечал невпопад и тихо матерился, когда я становился слишком уж настойчив.
Позвонила Светлана.
– Вы как там? – спросила она.
– Нормально, – ответил я.
– Это правда?
– Более чем, – сказал я искренне.
– Сегодня съемка, – напомнила Светлана.
– Я помню.
– Илье привет.
– Спасибо, передам.
Мы с Деминым сели в машину. Я за руль, он на переднее сиденье рядом со мной. Доехали с ним до ворот. Я вышел из машины. Открыл ворота. И обомлел. Из подъехавшей только что машины выскочила Римма, жена Жорика, и бежала ко мне с таким счастливым выражением лица, будто вовсе не ее мужа накануне арестовала милиция.
– Женя! – кричала она мне. – Чего ж вы меня не предупредили! Я бы тоже поглядела! Хоть одним глазком! Мне интересно! Ах, как вы Жоржа моего разыграли! А он перепугался! Конкретно сдрейфил!
Она обняла меня, пребывая в крайне возбужденном состоянии.
– А я ему говорю – тебя Колодин разыграл! А он не верит! Реально, говорит, менты замели! Чисто «маски-шоу», ха-ха-ха!
– Кто говорит? – глупо спросил я, все еще ничего не понимая.
– Да Жорик же! Жорж! – позвала Римма.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
