– порой обманом, порой по дешевке, порой… ну, как тебе сказать, были тогда всякие неприятные силовые методы в ходу… Но из-за должности он не мог всю добычу на себя оформлять. Андрюша наш Борисович толково все обставлял, скажем так, с экономической точки зрения. И когда у его шефа уже неприлично много всякого добра было записано на жену и взрослую дочку, предложил документально оформлять на него – Кристаллинского. Тогда настоящее пацанское слово порой стоило дороже ценных бумаг, поэтому его товарища ни капли не смутило, что имущество – по факту его – по бумагам окажется в собственности Борисыча, который к тому времени к нему сильно приблизился и пользовался большим доверием – не на одну стрелку съездил… уж не знаю, что он там творил, но зарекомендовал себя конкретно – даже окружение сего влиятельного мужика его зауважало.
–Каких стрелок? – честно не поняла Аня.
–Ты в девяностые-то вообще жила?
–Да, я как раз родилась…
–А в курсе, что тогда за беспредел в стране творился?
–Как бы в общих чертах…
–Понятно, для тебя, что Великая Отечественная, что бандитские разборки – примерно одно и то же… И кино даже не смотрела?
–В кино все грубо, противно – кровища рекой. Я такое не люблю.
–Ха, в кино это еще приукрашено режиссером.
–А мне кажется, наоборот, специально режиссеры краски и сгущали! Не надо меня совсем уж дурочкой делать, я читала кое-что… А вы прямо помните все это?
–Нет, читательница, я не намного тебя старше и тоже про эти дела больше знаю понаслышке. Слава Богу. Самое близкое общение с бандитским миром было, когда мы с дедом как-то на рынок пошли. А вечерком узнали, что минут через двадцать после нашего ухода туда братки налетели и кучу народа перестреляли… Думаю, любому режиссеру плохо стало бы, попади он туда в момент разборки. А нам – мальчишкам – все интересно было. Помню, дождались, пока милиция, скорая и все другие поуезжают и пошли сами смотреть, что там осталось – хотели всяких мужских трофеев найти типа пуль или ножей забытых, а нашли удручающую картину разрушения…
Стас сам не заметил, как увлекся рассказом, вдруг, взгляд его остановился на Ане – в черешневых глазах одновременно читались удивление и испуг, правая рука нервно щипала мех из левого рукава, а сама девушка так плотно прижалась к спинке дивана, будто хотела в него спрятаться, да не смогла. Мужчина перехватил ее пальцы и спрятал в своей ладони:
–Не готова ты, по-моему, про эти вещи узнавать.
–Не-не, я это так… увлеклась… неприятно мне слушать, как людей убивают…
–Напомни никогда не начинать с тобой разговор про войну и революцию – чтоб потом валерьянкой не отпаивать.
–То давным-давно было, а эти люди, получается, и сейчас рядом с нами живут как приличные – те, которые вот так всех подряд, – она сделала жест рукой, означавший, что убивали, наморщилась и поближе придвинулась к собеседнику, словно просила ее от этого рассказа защитить, но на словах спросила:
–И Андрей Борисович что, стрелял тоже?
–Откуда же мне знать?! Раз он до сих пор жив и не шьет валенки где-нибудь на Колыме, значит, либо не так сильно засветился, либо слишком хорошо замел кровавый след… Наверняка я знаю, что когда на Борисыча оформили немалую собственность его покровителя, он выждал некоторое время, а потом потихоньку стал вживаться в роль хозяина этого добра. Поговаривали, размолвки у них начались. И как-то стряслась странная штука – машину фактического владельца трех мелких заводов, по бумагам приписанных Кристаллинскому, расстреляли из гранатомета, – Аня нервно поежилась – чуть чай не разлила. – Причем все знали: он ехал в банк и Андрей Борисович его должен был сопровождать, но в последний момент вспомнил про какую-то забытую бумажку и пообещал догнать шефа. В тот же день основной костяк бандитов, которые его босса крышевали, тоже перестреляли на стрелке с другой группировкой. Слух прошел, что они приехали, не рассчитав свои силы «просто поговорить»… А с теми, кто остался, Борисыч нашел общий язык, причем сам долго перекрывался в тени, стараясь не подставляться. Когда же дела в стране стали налаживаться, у него был неплохой капиталец, в получение которого он своих денег не вложил ни копейки. Тогда он устроил хитроумный ребрендинг и стал во главе совершенно нового предприятия, корни которого росли из всех этих нечистот. Как-то так, если коротко…
–Вы хотите сказать, все так страшно было? – Аня говорила это, сдвинув брови, готовая вот-вот заплакать.
–Ань, ты же на финансиста училась, неужели не в курсе махинаций типа вывода денег в офшор, подставных дочерних компаний, финансовых пирамид? Этим жили в девяностые…
–Да, но то бумажки, а вы говорите про убийства, убийства без разбора, да еще и безнаказанные…
–К сожалению, была и такая страница в нашей истории. Ее уже не переписать, – он налил девушке еще чая. – Хорошо, что с мятой – успокоишься немножко. Поверь, большинство этих людей сами себя наказали. В основном бандиты друг друга и поубивали.
–Но Кристаллинский – вот он, есть. Жив-здоров и процветает.
–Давай будем думать, что он не заказывал своего шефа и не подставлял его подручных бандитов, подговорив их врагов прийти во всеоружии… а оказался везунчиком – случайно миновал той злополучной машины и остался счастливым обладателем записанных на его имя активов. Вероятность этого тоже есть.
–Но вы же это все откуда-то знаете?
–Посчитаем это дурными слухами, которые бродят в наших кругах, – вид у Ани был настолько несчастным, что Стас уже пожалел о своем рассказе:
–Все равно никаких доказательств нет. А Андрей Борисович, надеюсь, больше к подобным методам прибегать не будет. Вам с ним, в конце концов, детей не крестить…
Фразу он не закончил – на поясе зазвонил мобильник, которому мужчина ответил, что подойдет минут через десять и обратился к своей загрустившей собеседнице:
–Ань, ты вообще по делу какому-то приходила или так, чая попить? А то мне уже бежать надо – заболтались мы с тобой…
–Вообще по делу. Я изучила все свои интервью и решила, что уже достаточно информации насобирала. Мне одного не хватает – истории про аварию…
Этот поворот беседы Стаса не порадовал. Рассказать про то, чего не помнил, он мог разве что с помощью Интернета и фантазии, да вдобавок история эта наверняка приведет девушку в такое же удрученное состояние, как сейчас. И мужчина не знал, первое или второе его больше смутило в Аниной просьбе.
–Ты уверена, что сможешь это
