следователи совершенно уверены: убил его тот же самый человек, что напал на меня! И он написал «НЧС/2»! Ты понимаешь, что это значит? Давид!
Она почти кричала, и Давиду удалось взять себя в руки.
— Да, — еле выговорил он.
— Я стала рыть в интернете. Уже появилось несколько заметок, но, судя по всему, у журналистов нет доступа ко всей информации. В основном пишут о том, что в «Императорском гранд-отеле» в Камбо-ле-Бен горничная обнаружила Магида связанного и утопленного в ванне. Но ни о мешке, ни о надписи не упоминают.
Валериана замолчала, и Давид с трудом сдержал рвотный позыв. Магида убили, боже мой! В телефоне раздавалось их прерывистое, короткое дыхание. Их придавил один и тот же ужас. Одна и та же тоска. Кто будет следующим? И еще: кто мог совершить такое?
— У тебя есть хоть какая-нибудь идея, кто…
— Нет, Давид, — устало отрезала Валериана… — Я вертела это и так, и этак, и все равно не могу понять.
— Вы с Кларой жили в одной комнате, были неразлучны, ты знала все ее тайны. Кто крутился около нее в то время? Кто был достаточно близок к ней, чтобы она могла с ним откровенничать?
— Я не знаю, Давид! — разозлилась Валериана. — Зато жандармы вышли на лицей Богоматери Всех Скорбящих, — прибавила она бесцветным голосом. — Они спросили, были ли у меня какие-нибудь отношения с Магидом, объединяло ли нас что-нибудь?
— И что ты им сказала?
— Ничего! Мне снова пришлось соврать, Давид! А ты бы что хотел от меня услышать? — закричала она. — И потом, Алекс взял с нас слово, что мы будем молчать!
В голосе молодой женщины слышалось смятение. Давид схватил рюмку и залпом допил коньяк. Его затягивало в трясину кошмара. Он должен позвонить Александру. Немедленно. Но Валериана заговорила снова:
— Этот тип пишет «НЧС» на месте своих преступлений. Он посылает нам сообщение!
— Какое сообщение?
— «Пойдите к сыскарям, скажите им правду»?
— Нет, ты хоть слышишь себя, Валериана? Этот тип — убийца! Если бы он хотел, чтобы правда вышла наружу, он бы сам пошел в полицию! Понимаешь ты это? Мы имеем дело с мстителем, Лери!
— С мстителем или с борцом за справедливость? — выпалила она.
— Лери, прекрати, черт бы тебя побрал!
— Ты прекрасно меня понял! — бросила она ему, задыхаясь.
– 19 –
Он не достает ногами до пола
За два километра до указателя въезда в коммуну Андай, где берег образует большую запятую, спускаясь к океану, Келлер заметил табличку «Лицей Богоматери Всех Скорбящих». Огромное, величественное здание примыкало прямо к дороге. Жандарм обогнул его и поехал на большую парковку, которая перекрывала путь к входу. За воротами лицея простиралась обширная лесистая местность, в глубине которой возвышались корпуса и спортивные сооружения. Своими изогнутыми линиями и преобладанием древесины и камня современная архитектура лицея гармонично вписывалась в окружающий пейзаж. Чуть дальше, за корпусами, виднелся стадион со стенкой для игры в баскскую пелоту[37], площадкой для занятий легкой атлетикой, высокими стойками для игры в регби и футбольными воротами. Луиза вышла из машины и присвистнула.
— Потрясающе! Но самое красивое все-таки находится там, на берегу океана, — заметил Жюльен, указывая на большое каменное здание, которое они обошли. — И посмотри сюда, между деревьями.
— О, кажется, там еще одно здание!
— Представь себе, это аббатство. Мы сейчас сделаем крюк, чтобы ты его увидела.
Хотя Баденко, судя по всему, не терпелось приступить к делу, она воздерживалась от комментариев и молча следовала за Келлером к лесу. Через несколько минут Луиза увидела посреди поляны аббатство, и у нее перехватило дыхание: это была настоящая жемчужина романской архитектуры. Жюльен весело взглянул на нее.
— Великолепно, правда?
— Оно открыто для публики?
— Посещения предусмотрены в выходные дни и в каникулы по предварительной регистрации. Это существенный источник дохода лицея, которому принадлежит монастырь и территория вокруг. Школьные и административные помещения там, — добавил он, указывая на здание на обочине дороги. — А это бывшие монашеские кельи.
Остаток пути прошел в полном молчании. Не отрывая глаз от океана, который простирался сразу за горной дорогой, Луиза шла по тропинке, ведущей в административный корпус. Было 10:35, ученики должны заниматься в классах, но жандарм заметила группу школьников в спортивной форме, выполняющих упражнения в глубине парка под руководством преподавателя с хронометром в руке. «Школа олицетворяет новые Афины, развивая у элиты телесные и умственные таланты», — подумала она.
Следователи подошли к аббатству, которое подверглось существенной перестройке в XVII веке. Огромное двухэтажное здание с оранжереей, с двумя своими боковыми павильонами, напоминающее букву U, выделялось строгим кирпичным фасадом с высокими окнами в свинцовых переплетах. Пройдя через главный вход, жандармы оказались в просторном зале, пол которого был вымощен плиткой в шахматном порядке. Перед ними возвышалась широкая каменная лестница. Указатель направил их к крылу здания, где они наконец встретились с администрацией. После полагающихся представлений в секретариате и долгих десяти минут ожидания к ним торопливым шагом направился маленький толстенький человечек. Желая сделать это как можно быстрее, он больше переваливался с боку на бок, чем шел. Непослушными прядями седых волос и утиной походкой он напомнил Луизе дядюшку Скруджа.
— Бартелеми Видаль, — представился он, подойдя к жандармам и слегка задыхаясь. — Я руководитель этого учреждения. Прошу вас, следуйте за мной.
Луиза с трудом скрыла улыбку: у Видаля был слегка гнусавый голос, который как нельзя лучше подходил Скруджу. Они проследовали за ним до самого кабинета, удачно расположенного в части бывшей оранжереи, благодаря чему в комнату широким потоком лился свет, а из нее открывался панорамный вид на парк, лес и вдали, на границе с поместьем — океан.
— Слушаю вас, дамы и господа! — начал он после того, как все расселись.
— Нас интересуют двое бывших лицеистов, которые учились в вашем учреждении в 2001/2002 учебном году, — сказала Баденко.
Видаль слегка нахмурился и осторожно переспросил:
— Двое?
— Да, а что?
— Ну… я думал, вы пришли по поводу… смерти Магида Айеда, — ответил он доверительным тоном, понизив голос. — Хотя я не совсем понимаю, чем Богоматерь Всех Скорбящих может вам помочь.
Хотя следствию удалось сохранить в тайне бо́льшую часть информации, местные газеты широко освещали жестокое убийство бывшего олимпийского чемпиона и местного уроженца, и
