вы правы – меня там не будет. Вот он будет, – сказал я, кивая на Куча.
– Какая жалость, что он не сможет допросить ни единого свидетеля! – медовым голоском пропел Зейдер.
– А ему и не придется, – отозвался я, и на этих моих словах Куч подошел к столу секретаря, взял у нее блестящий компакт-диск и опять присоединился к нам.
– Присутствующий здесь мистер Кучерон, – объявил я, демонстрируя диск Зейдеру, – страдает тугоухостью. Видите, слуховой аппарат носит. Весь ход слушания в реальном времени записывался с этого устройства у него в ухе прямо на диск, и каждое слово, произнесенное в этом зале, доступно мистеру Кучерону абсолютно в любой момент. Допрашивать свидетелей или выступить с речью на большом жюри он не сможет – тут вы правы, – но проиграть эту запись ему никто не запретит. Она заверена судом.
С этими словами я швырнул диск прямо в рожу Зейдеру. У него оказалась хорошая реакция – поймал.
– Я только что вручил вам этот диск на открытом суде перед телекамерами. Мистер Кучерон сообщит мне, дали ли вы его прослушать присяжным. Если нет, то я уже вас обвиню – в преступной халатности и злоупотреблении служебным положением. Счастливо добиться обвинения для моего клиента – надеюсь, эта запись вам очень поможет.
– Черт бы вас побрал! – выругался Зейдер. И, повернувшись к своей свите, рявкнул: – Перенесите рассмотрение на месяц!
Я проверил телефон – новая эсэмэска от Ящера:
«ФБР очистило здание. 2 агента внутри с Кристиной. Она ОК».
Все, на что я оказался в тот момент способен, – это просто шагать дальше, не свалившись на пол от облегчения. Впрочем, далеко не все еще было кончено.
Сплошная стена репортеров и не подумала раздаться при моем приближении. Яркие прожекторы камер сразу заставили меня зажмуриться. В обрушившемся на меня оглушительном гомоне едва улавливались обрывки каких-то вопросов и восклицаний, а умоляюще протянутые ко мне руки с микрофонами и диктофонами слились в одну напористую, агрессивно колышущуюся массу.
Вдруг позади что-то произошло – толпа репортеров расступилась по сторонам, и сквозь нее решительно протолкались двое мужчин лет тридцати. У одного в руке болталась пара наручников. Оба в темных костюмах, крепко сложенные – это были те самые агенты, которые привозили в суд Кристину. Один походил на латиноамериканца, а другой – просто типичная сволочь. На носу у сволочи были темные очки-«авиаторы», и вид у него был такой, будто он сейчас лопнет от самодовольства. Я чуть было не протянул им руки для наручников, но оба проскочили мимо меня и метнулись к Дэвиду. С последним щелчком и потрескиванием, с которым стальные браслеты впились ему в руки, рев и мигание камер вокруг достигли своего апогея. Дэвид замотал головой, попробовал вырваться – мир опять рушился у него под ногами, словно насквозь прогнившие половицы.
– Эй! Это мой клиент, и судья только что его отпустил! Что за херню вы тут устроили?
– Домингес, агент федерального казначейства. Я его арестовываю.
– За что?!
– За хищение в особо крупных, – бросил он и принялся зачитывать Дэвиду его права.
– Чего-чего? Вы что, совсем охренели? – возмутился я.
Объяснение пришло откуда-то из-за спины. Это был Делл, который тихонько нашептывал мне:
– Ну говорил же я вам – не надо было развешивать уши. Только все испортили. Этот чудак развел вас как лоха, Эдди. Ваш клиент только что прикарманил семь целых, запятая, девять десятых миллиарда долларов.
Глава 86
Пока мы мчались по Манхэттену на заднем сиденье большого черного внедорожника, я безостановочно прокручивал в голове все недавние события – каждый ход Джерри Синтона и каждое слово, сказанное мне за последние двое суток. Дэвид жевал губу, рассерженный и испуганный одновременно. Я поймал себя на том, что не могу отвести от него взгляд. В ушах гонгом звенела одна и та же мысль.
«Меня развели».
Для профессионального мошенника, пусть даже и бывшего, – просто стыд и позор. Да, все это зло, да, погиб человек, но я все равно не мог втайне не восхищаться тем, кто все это замутил. Пожалуй, это была сама гениальная обманная комбинация, с какой мне пока что приходилось иметь дело.
И вот я сам оказался в роли лоха, на котором ее прокрутили.
Громоздкий внедорожник замедлил ход и принялся метаться из ряда в ряд, порой притормаживая до полной остановки. Празднование Дня Святого Патрика бурно катилось к вечерней части программы. На тротуарах толпились сотни людей в зелено-белых одеяниях с флагами, барабанами и дудками, лавируя среди многочисленных лотков и тележек с ирландскими сувенирами, хот-догами и кофе – уличные торговцы, соревнуясь между собой, вовсю пользовались случаем распродать все свои запасы. Собственно парад закончился с полчаса назад, и из-за вызванных им дорожных пробок, по моим прикидкам, нам предстояло тащиться до Лайтнер-билдинг еще примерно столько же времени. Наконец полиция окончательно открыла перекрытые улицы, и мы прибавили ходу. Город готовился к кульминации праздника – грандиозному фейерверку. Изначально его проводили в Дублине, но со временем это мероприятие стало кочевать по всему миру, перемещаясь по очереди из города в город. В прошлом году его устраивали в Париже, а теперь в качестве распространителя этой доброй традиции решил отметиться и Нью-Йорк.
Нас с Дэвидом запихнули на заднее сиденье восьмиместной машины. С оцепенелым видом он покачивал головой, что-то про себя бормоча. Я уже несколько раз просил его успокоиться. Агенты казначейства пристроились на откидных сиденьях прямо перед нами. Кеннеди сидел впереди, рядом с Деллом, который крутил баранку.
– Вот ведь вляпались! – в сердцах бросил церэушник.
– Ваша операция вышла из-под контроля, – отозвался Кеннеди. – Я при всем этом присутствую, собственно, только для того, чтобы за вами присматривать. Не хватало еще, чтобы из-за вашей безумной упертости случайно пострадали простые граждане.
Делл, бросив на него жесткий взгляд, ответил:
– Не сомневайтесь – я еще пообщаюсь с вашим руководством насчет того, что вы учудили! Мы вроде договаривались, что вы будете моей правой рукой в спецгруппе. Что сосредоточитесь на фирме, а не на деле Чайлда!
– Куда мы едем? – спросил я, в третий уже раз подряд. Я сам настоял на том, чтобы сопровождать Дэвида, и прекрасно понимал, что ни в какой райотдел полиции или фэбээровский офис нас не повезут. Я и так знал, куда мы направляемся, – просто хотел получить подтверждение.
Делл соизволил ответить только после пятой попытки.
– Эта шпионская программа, которой снабдил нас ваш клиент, действительно отследила денежные потоки – как вы и говорили. Но четырнадцать минут назад мои технари сообщили, что она самоликвидировалась. И прямо
