общем. Однако отдельно Наде кузнец сунул коробочку. В ней оказалась серьга в нос, сделанная своими руками. Так он выразил особое свое отношение к девушке. Алиса сначала умилилась, потом расстроилась. До последнего она ждала, что Эрнест хоть как-то ее выделит. Хотя бы веточку мимозы подарит!
С расстройства ее и развезло. Да еще от усталости. После всего лишь одного коктейля Алиса опьянела и уснула на застекленной веранде. Улеглась на диванчик, укрылась с головой одеялом и отключилась.
Сначала она уловила запах дыма, потом услышала голоса. Кто-то курил на крыльце и болтал, не замечая ее.
— Что у вас с Алисой? — голос был Надин, а отвечал ей Эрнест:
— То же, что и с тобой, — приятельские отношения.
— Как у нас с тобой, у вас быть не может.
— Почему же?
— Она в тебя влюблена.
— Не выдумывай! — фыркнул он.
— Ты слепой, Эрни? Алиса ловит каждый твой взгляд, каждое движение и бросается исполнять любой твой каприз.
— Она угодливая. И это иногда раздражает.
— То есть она тебе даже не нравится? — Ответа не последовало. Возможно, он мотнул головой. — А ведь она славная.
— Да.
— И хорошенькая.
— Разве? Я толстушек не воспринимаю. Особенно славных. Они мне не интересны. Я даже представить себя рядом с такой не могу.
— Я бы на твоем месте попыталась. Алиса не будет вечно за тобой бегать, только до тех пор, пока у нее есть надежда. Но если ты приведешь в компанию какую-нибудь тощую стерву, к которым, судя по всему, у тебя тяга, она самоустранится с твоего пути.
— Предлагаешь мне с ней переспать, чтобы привязать посильнее?
— Хотя бы.
— Да я лучше на Горгону залезу еще раз, чем попробую Алискин пудинг. — Послышался шлепок. Это Надя хлестнула его по заднице. Она всегда так делала, когда ей что-то не нравилось в поведении парней. — Кстати, где она? Мне денежку нужно занять до зарплаты, а у нее она всегда имеется…
Голоса удалились и затихли, дым развеялся, и Алиса сдернула с головы одеяло, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Получилось не сразу — в горле стоял ком. Она выбежала на улицу, принялась умываться снегом и прекратила только тогда, когда щеки онемели.
Через десять минут она зашла в дом с лицом красным, но спокойным.
— Эй, мы тебя обыскались! — вскричал Эрнест радостно. Наконец появилась та, у кого можно занять денежку. — Уже МЧС вызывать хотели!
— Не надо, МЧС едет к нам.
— В смысле?
— Мой старший брат пожарный, и это его дача, сейчас он с бригадой едет сюда отмечать праздник.
— Нам нужно сваливать?
— И поскорее. А я пока приберусь.
— Тебе помочь? — спросила Надя. Алисе показалось, что та догадалась о причине, по которой та всех изгоняет, и хочет поддержать. — Вдвоем быстрее управимся.
— Нет, я справлюсь одна. — Со всем справлюсь!
Она больше не плакала в тот день. Методично убирала дачу, таскала мусорные мешки на помойку, спала, напившись чая с травами. Эрнест звонил ей, она не отвечала. Тогда она еще не знала о том, что Надя еще раз поговорила с ним и поделилась своими подозрениями. Это выяснилось в тот день, когда Алиса пришла в бар, чтобы написать заявление об уходе.
— Почему ты увольняешься? — спросил у нее Эрнест. — Вот так с бухты-барахты?
— Подвернулась другая работенка, полегче, — ответила Алиса, спрятав глаза.
Она не хотела встречаться с ним взглядом… Она вообще не хотела с ним встречаться, поэтому явилась в бар днем, но Эрнест взял двойную смену, поскольку не смог занять денег ни у кого из друзей, — ему их давала только Алиса.
— Как же я без тебя?
— Как-нибудь.
— Может, передумаешь? — Конечно, ему не хотелось ее отпускать. Алиса и подменяла его, и слитый алкоголь помогала выносить, и слушала все жалобы на проклятых продюсеров, кастинг-директоров, коллег-интриганов, квартирную хозяйку, водителей маршруток, Москву в целом, которая в сто раз хуже родного Питера, но только она рождает звезд.
— Я отработаю эту смену и уйду.
— Значит, у меня еще есть время тебя отговорить, — довольно проговорил он.
Алиса тогда не поняла, каким образом он это собирается сделать, но как только Эрнест затащил ее в кладовку и попытался поцеловать, все встало на свои места.
— Отвали! — прорычала она, оттолкнув его. Столько времени мечтала о поцелуе (хотя бы поцелуе!), но теперь ее тошнило от одного лишь дыхания Эрнеста.
— Не ломайся, подставляй губки, — и опять потянулся к ней.
— Я сейчас тебя ударю!
— Разве ты не этого хотела?
Она попыталась уйти, но Эрнест ее остановил, грубо схватив за плечи.
— Видела меня в эротических снах, не так ли? Жаждала! Но ничем себя не выдавала. Ждала, когда я залезу тебе под юбку! — Он сделал бы это, но Алиса в этот день надела штаны. — Так чего же отказываешься от моих ласк?
— Ты мне противен!
— С каких это пор? Дай угадаю! Разговор наш с Надин подслушала? Но ты учти, я был пьян и нес ерунду. Я с удовольствием отведаю твой пудинг…
Алиса плюнула ему в лицо. Харкнула прямо в глаз, как какая-нибудь разбушевавшаяся алкашка. Такое поведение было настолько ей не свойственно, что Эрнест застыл, вместо того чтобы утирать ее слюни, стоял с приоткрытым от удивления ртом. Алиса тоже была в шоке от самой себя, но двигаться ей это не мешало. Стряхнув с себя мужские руки, она выбежала из кладовки, а через пару минут и бар покинула.
Больше она туда не возвращалась, хотя директор звал ее за расчетом.
Эрнеста Алиса увидела еще раз, но по телевизору. Его вернули в сериал (взобрался, значит, еще раз на Горгону), но только затем, чтобы убить. Сердце его героя Аристарха пробила серебряная пуля, и он в корчах умирал. Играл еще хуже, чем прежде, а Алиса дивилась тому, что вампиры и оборотни мрут от одного и того же металла.
Эрнеста она разлюбила так же быстро, как полюбила, но не забыла до сих пор. Все комплексы, с которыми она безуспешно боролась, он в ней зародил. Именно из-за них она не верила в искренность мужчин, встречающихся на ее пути…
Вот и Сане не верила!
Глава 3
Она медленно шла по узкому переулку, старательно изображая заинтересованность. На самом деле Алиса уже не могла концентрироваться на окружающей ее действительности, потому что все силы уходили на борьбу с болью. Она прислушивалась к ней, пыталась облегчить, ступая аккуратнее, прикидывала, сколько еще сможет вытерпеть, и так этому отдалась, что ее спутник заподозрил неладное.
— Что с тобой? — спросил он, остановившись и
