спасибо. Если б ты знала, как я тебе благодарна.
Она поворачивается, возвращается к столу, садится. Что интересно, не спрашивает, где я нашла сережку. Естественно было бы полюбопытствовать. Что ж, возможно, она уже догадывается. Тянется за ручкой, показывает, что будет работать.
– Разве тебе не интересно, где я ее нашла? – не выдерживаю я.
Лили поднимает голову, смотрит на меня задумчиво.
– Может, в коридоре или в учительской? – В вопросе звучит сомнение, похоже, она уже понимает, что ошиблась. Медленно встает, будто собираясь с силами. Складывает руки на груди и отходит к доске, сохраняя дистанцию. – Нет?
Я качаю головой.
– Нет, Лили. Не там.
Она почти боится спросить, но не сделать этого нельзя – это было бы уж совсем странно.
– Так где же ты ее нашла?
Нетрудно представить мое удивление, когда вчера, вернувшись домой со стоянки автоконфиската, я обыскала машину Джейка. Обыскала, сама не зная, что ищу. Я просто надеялась, что наткнусь на какую-нибудь мелочь, которую пропустила полиция и которая укажет, где он был перед исчезновением. Например, чек из магазина.
Сережка лежала под задним сиденьем, и я не сразу ее узнала. Подумала, что, может быть, моя. В гараже было темно, и я не могла рассмотреть ее как следует. Но потом, выйдя на свет, посмотрела еще раз и вспомнила. Серебряные серьги сами по себе не особенно приметны, но в этой была жемчужина. Эта пара была на первый взгляд самая обычная, но стильная, а минималистичный дизайн привлекал внимание к жемчужине.
Я стояла в гараже и смотрела на сережку с открытым ртом, совершенно огорошенная. Мне вдруг стало трудно дышать, воздух словно сгустился. В голове роились вопросы.
Как она там оказалась?
Как потерянная сережка Лили попала в машину моего мужа?
Я смогла найти только одно разумное объяснение.
Лили была в машине Джейка.
Потому что как иначе ее сережка могла там оказаться?
Я пытаюсь убедить себя, что все не так, как кажется. Может быть, у Лили сломалась машина, и Джейк просто подвез ее.
Но сейчас, когда я задаю прямой вопрос, ее лицо словно застывает. Она запинается, путается в словах и не может сложить пару предложений. Она не способна придумать даже мало-мальски убедительную ложь.
Кристиан
Каждый день – как канун Нового года: смотришь на шар, ждешь, когда он упадет и начнется праздник. Вот только в нашем случае, даже когда шар упадет, никакого праздника не будет. Проведут идентификацию, все узнают, что Джейк мертв, а потом установят и того, кто это сделал.
На опознание требуется немало времени. Возможно, у судмедэксперта дел невпроворот или отпечатки пальцев сложно снять из-за высокой степени разложения трупа. Я вообще не хочу, чтобы его опознали. Но и ожидание невыносимо.
Лили звонит днем, когда я на работе, а она возвращается из школы. Обычно она не звонит мне в офис и предпочитает посылать сообщения, чтобы не отвлекать от дел. Спрашивает, могу ли я говорить, и ждет моего звонка.
Я сижу за столом, отвечаю на письмо клиента, когда раздается звонок. Отвечаю.
– Привет. Все в порядке?
– Она нашла мою сережку, – говорит Лили.
Не сразу, но до меня доходит.
– Ту, что я тебе подарил? – Хорошие новости.
Я часто вспоминаю тот день, когда мы сидели в гостиной, и Лили рассказывала, как Джейк напал на нее. Но сначала она призналась, что потеряла сережку. Прости… я ее потеряла… Бедняжка рыдала так, словно это и впрямь было очень важно.
Лили расстроилась из-за сережки. И я, признаться, тоже, но не так сильно. Это украшение много значило для нее. Для нас обоих. Пять лет брака. Двадцать процентов пар к этому времени уже разводятся. Для нас это было своего рода достижение, повод для гордости.
Я не суеверен. Не думал, что потеря – дурной знак. Но все же хорошо, что сережка нашлась. Я знаю, как она дорога жене.
– Да, – отвечает Лили, но с ее голосом что-то не так. Ответ короткий и отрывистый, словно она что-то недоговаривает.
– Отличные новости, – говорю я, и это выглядит так, будто пытаюсь ее убедить. – Кто ее нашел?
– Нина.
– Где?
Пауза, будто связь оборвалась.
– Лили? Где она ее нашла?
– В машине Джейка.
Чувствую, как кровь отливает от лица.
Я печатаю и разговариваю, зажав телефон между плечом и ухом, чтобы руки оставались свободными. Пальцы замирают над клавиатурой. Я беру трубку и встаю, чтобы закрыть дверь кабинета.
– Стоп. Сдай назад, – шепчу я, хотя дверь уже закрыта. – Что значит в машине Джейка? Когда это Нина нашла его машину?
Такое ощущение, будто стены сжимаются вокруг меня и комната становится меньше.
– Вчера. Ей позвонили из полиции. Сказали, что машину отбуксировали на специальную стоянку.
– И ты ничего мне не сказала.
– Я не знала. Она только сегодня пришла ко мне с сережкой.
– Что именно сказала тебе Нина?
– Что полиция позвонила насчет машины. Она пошла забирать, а потом, когда вернулась домой, обыскала салон и нашла сережку.
Ситуация меняется так быстро, что мозг не успевает обрабатывать новую информацию.
Я пытаюсь не паниковать, а анализировать. Рано или поздно машину должны были найти. Мы оба, я и Лили, это знали. Машина не могла вечно стоять у отеля. Мы не пытались ее спрятать, а хотели только увести от места, где видели Лили и где убили Джейка.
Я снова сажусь и задаю очевидный вопрос:
– Лили, как твоя сережка оказалась в машине Джейка?
– Не знаю, – дрожащим голосом отвечает она. – Может, она была у тебя, когда ты перегонял машину? Или… может, Джейк добрался до машины после того, как я его ударила, и сережка была у него, но потом…
– Но потом что? – перебиваю.
Невозможно, чтобы он дошел до машины, а потом вернулся в лес умирать. Это бессмыслица. И даже если бы он добрался до автомобиля, в салоне наверняка остались бы следы крови. Я помню, сколько крови было на одежде Лили.
– Не знаю. Ты прав. Это невозможно.
– Как Нина вообще поняла, что сережка твоя? – спрашиваю я. – Может, сказать, что у тебя такой не было?
– Нет, Кристиан. Она видит меня почти каждый день, а я ношу эти серьги постоянно. Она их знает. Мы обсуждали пропажу – она первая заметила. Если бы я соврала, было бы еще подозрительнее.
Я думаю и соглашаюсь с ней.
– Да, ты права. Врать не стоит. Она бы заподозрила неладное. Что ты ей ответила? Как объяснила, что твоя серьга оказалась в машине Джейка?
– Никак, – говорит Лили, и я представляю, как она
