скорее всего, к «высшей мере».
– Мразь! – выругался он, стискивая зубы.
– Выдергивай ремень! Ну! – По тому, как медлил Пыхтин, по неверию, исказившему его лицо, Игорь понимал: Афганец еще на что-то надеется, он обязательно предпримет попытку освободиться… Надо быть настороже. – Ну!
Пыхтин выпрямился, встал на колени и медленно расстегнул ремень на джинсах, затем, внимательно глядя в упор на Игоря, потянул его из шлевок. Игорь все понял, поудобнее перехватил рукоять «макарова», – почувствовал, что начали неметь кончики пальцев, – снова ткнул стволом в Афганца.
Тот выдернул ремень, сложил его вдвое. На площадке снова раздалась автоматная очередь, но Пыхтин в ее сторону даже глазом не повел, продолжал внимательно, изучающе разглядывать Игоря, будто гипнотизировал его. Игорь тоже старался не обращать внимания на стрельбу – был уверен, что подполковник Головков не подведет его и с минуты на минуту прибудет сюда. Иначе бы он не стал раскрывать себя.
– И что дальше? – поспокойневшим тоном поинтересовался Пыхтин: он уже пришел в себя, и это было опасно.
Опасность эту Игорь видел. В нем все напряглось, в ушах появился далекий электрический звон.
– Кидай ремень сюда!
– А если не кину?
– Тогда я тебе всажу пулю промеж ушей – не копыхнешься, – предупредил Игорь. – Выбирай: промеж ушей спереди или промеж ушей сзади?
Хорошее выражение.
Немного помедлив – видимо, размышлял и сообразиловки его хватило на то, чтобы понять: а ведь этот парень действительно пустит ему пулю в лоб, – Афганец бросил ремень Игорю.
Одной рукой Игорь всунул конец ремня в пряжку, сделал петлю наподобие наручника, протянул Пыхтину:
– Давай сюда лапу!
Тот нехотя приподнял руку, Игорь стремительно и ловко набросил ему на запястье ремень, с силой дернул.
Совсем рядом, громко и жестко, будто автоматчик лежал под соседним деревом, заработал «калашников», ответно ему также ударил автомат, несколько пуль, с хрустом срезая ветки, прошли сбоку, одна впилась в ствол ели, резко встряхнула его. На землю посыпалась отсохшая хвоя.
– Не боишься, что свои уложат? – спросил Пыхтин.
– Своих у меня здесь нет. Пока нет.
– Все чужие, значит? – Пыхтин усмехнулся.
Игорь не ответил, стянул петлю «наручника». Действовать одной рукой было неловко, ноги от сидения на четвереньках начало сводить, звон в ушах усилился. Пыхтин продолжал внимательно следить за Игорем. Игорь соорудил вторую петлю, повел на нее глазами: «Давай другую руку» – и Пыхтин готовно выставил ее перед собой, будто краб клешню, в следующий миг страшной птицей взметнулся над ним.
Игорь не успел выстрелить, Афганец сильным, коротким, почти невидимым ударом выбил у него из руки пистолет.
Боль пробила Игорю руку, увидев, что Пыхтин глыбой вздымается над ним, он успел откатиться метра на три назад, вскочил. В тот же миг засек, что в руке Пыхтина появился пистолет – точно такой же «макаров».
Счет пошел на мгновения.
– Хэ! – хрипло, давясь воздухом и вышибая из себя остатки боли, выкрикнул Игорь, выбросил перед собой ногу. У него было в запасе несколько мгновений – примерно третья часть секунды, именно столько требовалось Пыхтину, чтобы поставить «макаров» в положение для стрельбы, передернуть затвор и загнать в ствол патрон, – если Игорь не уложится в это время, то проиграет самого себя.
Афганец попробовал увернуться от удара, уводя руку с пистолетом в сторону, переместился к Игорю боком, тот, сориентировавшись, прокрутил вертушку на одной ноге, второй ногой ударил Пыхтина. Ударил по спине чуть выше поясницы, целя в почки. Пыхтин словно бы поперхнулся воздухом, прикусил зубами язык, Игорь ударил его еще раз. По руке. Ему надо было во чтобы то ни стало выбить у Пыхтина пистолет.
От удара Пыхтин снова развернулся, дернулся, на лице его возникло что-то мученическое, изумленное, словно бы он не верил, что его могут бить, не верил, что не сумеет передернуть затвор пистолета, губы сделались мокрыми, в углах проступила белая пузырчатая слюна.
– Хэ! – снова прихрипел Игорь и заведенно, с оттяжкой ударил Пыхтина снова.
Ударил удачно – Пыхтин разжал руку с «макаровым», тускло сверкнув в сумеречном пространстве под елкой, пистолет отлетел в сторону, под низко, до самой земли опустившиеся еловые лапы.
Все, теперь они могут драться на равных. Хотя у Игоря все-таки было одно преимущество… Впрочем, у Пыхтина тоже имелось преимущество, вес его был примерно в полтора раза больше веса Игоря и стоит Игорю чуть зевнуть, как его ничто уже не спасет.
– Сучье, – привычно выругался Пыхтин, – я тебя сразу просек… Жалею, что Юрка не дал мне раскатать тебя в шницель.
– Теперь уже не раскатаешь… Все, поезд ушел.
– Не скажи, – зло протянул Пыхтин, – еще не вечер…
– Вечер. – Игорь сделал короткое движение к Афганцу, выбросил перед собою ногу.
Удар пришелся в пустоту, Пыхтин с силой развернулся, в лодыжке у него даже что-то хрустнуло от широкого движения, Игорь успел откатиться назад – крупный, внешне неповоротливый Афганец на самом деле был очень поворотливым и опасным противником, в то же мгновение около головы Игоря словно бы тяжелое ядро пронеслось. Воздух всколыхнулся, Игорь вновь отпрыгнул в сторону, и опять Афганец оказался рядом с ним. Пошел в атаку, Игорь увернулся, поставил блок ноге Пыхтина, отбивая ее в сторону. Удачно.
Скребнул рукой по ткани джинсов Пыхтина, пробуя ухватиться за материю и опрокинуть здоровенного бугая на спину, но попытка оказалась тщетной. Афганец отпрыгнул от него и вновь пошел в атаку.
На этот раз Игорь оказался проворнее, ударил Пыхтина ногою в бок, но удар получился несильный, фланговый, он не остановил Пыхтина, хотя отрезвляющее действие произвел, оказался болезненным – из сжатых зубов Пыхтина наружу вырвалось сдавленное «О-оп!».
В такой драке стоять на месте нельзя. Главное – ни один, ни другой не могли прорваться сейчас к выбитым из рук пистолетам, один из которых даже не был виден, скрылся под лапами елки; к автомату тоже не пробиться… Если это попытается сделать Пыхтин – Игорь не пустит его, если попытается Игорь – Афганец сделает то же самое.
Оружием можно было завладеть только, когда один из них будет вырублен. Но с кем это произойдет, угадать было невозможно.
С треском давя ногами сухую хвою, Пыхтин переместился влево, выбирая позицию для атаки, подвигал нижней челюстью, будто боксер, получивший боковой удар, Игорь переместился также – ему тоже была нужна новая точка для очередной атаки, сплюнул себе под ноги. Плевок был красным, кровянистым – у Игоря сочилась кровь из разбитых десен.
– Скоро ты весь будешь, как этот плевок, – пообещал Пыхтин, – цвета большевизма…
– Большевизм – не так уж и плохо, – пробормотал Игорь, опять перемещаясь на несколько метров, – во всяком случае,
