по левую руку стоит английский кафедральный собор, освященный в 1804 году, первая английская церковь, построенная за пределами Великобритании. Кучер выдал какую-то статистику, потом заговорил о зданиях ценовой палаты и торговой академии. Все эти захватывающие сведения посыпались на Грофилда как стальные чушки. Грофилд взглянул на девицу и увидел, что она улыбается.
— Слушайте внимательно, — посоветовала она. — Когда приедем на место, он устроит вам экзамен.
— Никак не пойму, кто это вещает, человек или лошадь, — шепнул Грофилд.
— Создается впечатление, что человек, — ответила девица, — но на самом деле это у лошади в брюхе урчит.
То ли свежий воздух подействовал, то ли езда в туристском экипаже, а может, единообразие мыслей, только они оба находили статистическое бормотание кучера весьма забавным. Во всяком случае, перемена произошла и была настолько разительной, что Грофилд с трудом в нее поверил. Он хотел даже отпустить замечание на этот счет, но сдержался, боясь все испортить.
Кроме того, у них нашлись и другие темы для разговора. Они перешептывались под размеренное бормотание кучера, обсуждая его самого и его лошадь, обмениваясь впечатлениями о получаемых от кучера сведениях, о домах и вывесках, мимо которых катила двуколка. О создавшемся положении не было сказано ни слова. Никаких разговоров на личные темы, никаких обсуждений событий, происходивших в гостинице. Беседовали только о том, что было перед глазами, о самом обыденном. Столь поверхностный разговор немного действовал на нервы, но девушка весьма умело поддерживала его, а Грофилд всегда чувствовал себя прекрасно рядом с достойным партнером по сцене. Пока лошадь уныло плелась, стуча подковами, по улице Святой Анны, он даже успел разыграть сценку под названием «Случайное свидание, которое принесло счастье».
Двуколка свернула влево, на улицу Дофина. Слева, если верить ворчанию кучера, стояло здание квебекского литературно-исторического общества, а прежде в этом доме располагалась местная тюрьма. На ее заднем дворе когда-то вершились публичные казни, а в подземелье туристы, если им это интересно, все еще могут увидеть древние узилища.
Сразу за тюрьмой двуколка миновала старую стену, защищавшую городище, и кучер пробубнил сквозь шарф, что они проезжают Кентские ворота, возведенные в 1879 году королевой Викторией в честь ее почившего отца. После этого кучер, наконец, временно затих.
Похоже, тут был жилой район, погруженный во тьму, еще более густую, чем за стеной. Грофилд опять занервничал и забыл, что надо импровизировать. В итоге сценка заглохла, и какое-то время они ехали молча, пока не миновали здание парламента провинции, залитое светом стоявших на лужайке прожекторов. Тут Грофилд заметил, что девушка пристально разглядывает его. Когда он посмотрел на нее, она засмеялась и сказала:
— А вы и впрямь струхнули.
— Если ничего не случится, можете смеяться надо мной, сколько угодно, — ответил Грофилд. — А пока не надо.
— Ладно, посмеюсь.
Впереди тянулась Большая Аллея, широкая, хорошо освещенная улица, на которой был светофор. Девушка склонилась к Грофилду и шепнула:
— Мы случайно встретили приятеля и на радостях пригласили его прокатиться с нами. Скажите кучеру, чтобы не волновался. — Грофилд кивнул.
Перекресток приближался, а светофор по-прежнему сиял красным глазком. Кучер буркнул что-то своей лошади, и та тотчас стала на месте.
— Рональд! — воскликнула вдруг девица, приподнимаясь и взмахнув рукой. — Посмотри, милый, это Рональд, — громко сказала она Грофилду.
Грофилд посмотрел. По тротуару в их сторону шел человек. Он был высок и худощав, но лица Грофилд разглядеть не мог. Девица болтала что-то о «большой удаче» и издавала множество разнообразных радостных звуков. Грофилд молча следил за человеком. Когда тот подошел, он узнал Онума Марбу с его заговорщицкой улыбочкой, так хорошо знакомой Грофилду по их последней встрече год назад в Пуэрто-Рико.
— Рад видеть вас обоих, — сказал Марба совершенно искренним тоном, но с насмешливой ухмылкой.
— Ты должен поехать с нами, — заявила девица. — Мы собираемся посмотреть Равнину Авраама.
Она ткнула Грофилда в бок костлявым кулачком.
— Ох! — произнес Грофилд. — Да, конечно. Залезай, Рональд, поехали прокатимся.
— Вы уверены, что это удобно…
— Конечно, удобно, — ответил Грофилд. — Лезь сюда, светофор уже зеленый.
— Большое спасибо, — сказал Марба. — Буду очень рад. — Он забрался в двуколку и сел на скамью напротив Грофилда и девушки, спиной к кучеру, который повернулся на облучке и без особого любопытства посмотрел на них.
— Мы уселись, трогай, — сказал ему Грофилд. Кучер хмыкнул, отвернулся, пробубнил что-то своей лошади, и та поплелась через Большую Аллею в парк под названием Равнина Авраама.
Марба подался вперед. Черты его впотьмах опять утратили четкость. Кожа у него была не такая черная, как у девушки, а скорее цвета шоколада, но сейчас оба они выглядели совершенно одинаково.
— Вы появляетесь в самых неожиданных местах, мистер Грофилд, — заметил Марба.
— Как и вы, мистер Марба.
— Я провожу тут отпуск. Вы тоже на отдыхе?
— Не совсем. Меня захомутало какое-то американское шпионское ведомство. Не ЦРУ, а что-то там еще. Точно не знаю, мне не сообщили. Они прислали меня следить за вами. — Марба скорчил насмешливо-удивленную гримасу. Так полагалось по сценарию, но Марба не очень старался играть достоверно.
— Следить за мной? С какой стати американскому правительству посылать вас следить за мной?
— Дело в том, что мы с вами знакомы. Они надеялись, что я войду к вам в доверие, разнюхаю, что тут творится, и доложу об этом им.
— Надеюсь, они не очень на вас потратились, — сказал Марба. — Я просто провожу здесь отпуск.
— И полковник Рагос тоже? — Марба улыбнулся и ответил:
— Моего президента нет в Квебеке.
— Разумеется, он тут не под своим именем, — проговорил Грофилд. — Как и вы. Как и генерал Позос. Здесь собрались главы семи государств: трех американских, двух южноамериканских, одного центрально-американского и одного азиатского. Все под вымышленными именами. Возможно, приехали и представители других стран, таких, которые эти ребята — шпионы называют Третьим миром.
Марба, казалось, призадумался. Кучер на облучке опять забубнил, теперь уже об исторической битве армий Вулфа и Монтколма, и Грофилду пришлось беседовать с Марбой под его бормотание. Марба с полминуты пошевелил мозгами, пока кучер сообщал пассажирам, что и Вулф, и Монтколм погибли в бою, потом наклонился к Грофилду и сказал:
— Давайте на миг забудем о нелепости ваших утверждений (с чего бы, к примеру, моему президенту вести тайные переговоры с вождями Южной Америки?). Отбросим это и допустим, что вы говорите мне правду в тех пределах, в каких сами знаете ее. Зачем, спрашивается, вы предаете своих соотечественников?
— Никого я не предаю, — ответил Грофилд. — Меня силой заставили заниматься этим делом. Я должен был либо ехать сюда, либо отправляться за решетку. По правде сказать, я, наверное, смирился бы и сделал
